Но это — совершенная неправда! Водохранилище, которое могло бы здесь образоваться, не нанесло бы никакого социального ущерба. Поселки, пойменный лес и санаторий «Чемал» не подверглись бы затоплению, так как находились бы ниже плотины потенциальной станции. Почему же не прислушиваются к голосам профессионалов? Почему местные жители выступают за строительство станции, а те, кто прогуливается по Крещатику или Невскому проспекту, кричат — «нельзя», «не допустим»? Ларчик открывается просто. Одна из причин, повлекшая за собой запрет на строительство ГЭС, состоит в том, что река понадобилась для других, далеких от интересов местных жителей, целей. Своими характеристиками (сложным каньоном, скоростью воды, резкими перепадами высот и крутыми неожиданными поворотами) Катунь приглянулась любителям одиночного и группового спортивного плаванья на плотах и резиновых лодках, известного как рафтинг. Ежегодно более трех тысяч человек участвуют в сплавах по Средней и Нижней Катуни. Но за этой цифрой простой люд, как известно, не скрывается.
Когда были преодолены все препоны — не стало Советского Союза, а затем и денег в бюджете независимой России. Почему-то не возникли на горизонте ни спонсоры, ни инвесторы, которые могли бы вложить средства в так необходимую всем ГЭС. Поселок Толгоёк, задуманный как город строителей Катунской ГЭС и рассчитанный на 40 тысяч жителей, постепенно пришел в запустение. Здесь успели поставить лишь несколько двухэтажных домов-времянок, внушительные корпуса школы, детского сада, сдать мощную котельную и проложить кое-какие коммуникации. Когда идея ГЭС отпала, основная масса людей разъехалась, а с поселком произошло то же, что и со многими военными городками России в результате конверсии: они брошены, люди в них не имеют работы и средств к существованию.
Но не все в этих краях так печально, как в Толгоёке. В месте впадения Немала в Катунь, например, до сих пор продолжает работать малая гидроэлектростанция с двумя гидрогенераторами по 100 кВт, построенная в 1935 году под патронажем супруги «всесоюзного старосты» М. И. Калинина, Екатерины Иоганновны.
Глава 31
По Сибири и Монголии
Когда я возглавлял Главвостокэнерго, выдача электрической мощности с Братской и Усть-Илимской гидроэлектростанций производилась по двум ЛЭП–500 кВ от Братского переключательного пункта в сторону Красноярской энергосистемы. Далее сюда добавлялась мощность Красноярской ГЭС по двум ЛЭП–500 кВ, ведущим из Красноярской в Новосибирскую энергосистему. Руководителем Новосибирскэнерго в то время был Олег Иванович Нарышкин, а главным инженером был назначен Виталий Георгиевич Томилов, молодой, энергичный человек с необузданным темпераментом, имевший опыт работы в монтажной организации и главного инженера тепловой электростанции.
Новосибирск испытывал большой дефицит тепловой энергии, который не могли покрыть четыре городские ТЭЦ, требовавшие технического перевооружения и ремонта оборудования. Но существовала и вторая проблема: Новосибирску не хватало природного газа, необходимого для растопки котлов на угле. Опытным полигоном по применению плазменного розжига угля и отработке устройств, контролирующих соответствие газов, уходящих из котлов в дымовую трубу, установленным экологическим нормам, стала ТЭЦ–4.
Положение улучшилось с вводом в эксплуатацию газопровода, подававшего газ из Тюменской области в Новосибирск и далее в Кемеровскую энергосистему. Дефицит тепла был ликвидирован с вводом мощной котельной, а затем и самой электростанции Новосибирской ТЭЦ–5 с мощной теплотрассой. А недостаток электроэнергии, вырабатываемый Новосибирской гидроэлектростанцией и тепловыми электрическими станциями, покрывался за счет перетока из Красноярскэнерго.
В непростом положении находилась и Омская энергосистема, во главе которой стояли: управляющий Владимир Иванович Кротов и главный инженер Юрий Семенович Брылкин. Электрическая связь между ОЭС Сибири и Омской энергосистемой по сети 110 кВ была очень слабой. Более мощной была связь Омскэнерго с Павлодарской энергосистемой: по ЛЭП–500 кВ от Экибастузской ГРЭС–1 до Таврической подстанции 500 кВ Омской энергосистемы.