За совместную работу мы награждали монгольских специалистов советскими правительственными наградами, а также профессиональными знаками отличия. Один из таких знаков, в частности, был посвящен 60-летию плана ГОЭЛРО. В свою очередь, монгольские руководители благодарили и советских энергетиков. В 1981 году, в дни празднования 60-летия образования Монгольской народно-революционной партии, в Монголию была приглашена делегация Минэнерго СССР, в которую входили заместитель министра Михаил Васильевич Борисов, начальник Всесоюзного объединения Загранэнергостроймонтаж Александр Павлович Поддубный и я. Нас принимал генеральный секретарь ЦК МНРП, председатель президиума Великого народного хурала МНР Юмжагийн Цеденбал. Мое участие в работе по оказанию братской стране помощи в создании собственной энергетической отрасли было отмечено правительственной наградой Монголии.
На посту начальника главка я, как и мой предшественник, получил возможность поближе познакомиться с методами работы «карающего меча» партии — КПК при ЦК КПСС. Через полгода после назначения я получил задачу представить от Главвостокэнерго достойную кандидатуру на присвоение звания Героя Социалистического Труда. Подумав, я решил предложить Бориса Александровича Растоскуева, 60-летнего директора Красноярской ГЭС, станции-красавицы, уже вышедшей на максимальную мощность. Для этого были все основания.
Вклад Бориса Александровича в дело строительства Красноярской ГЭС и города Дивногорска велик и бесспорен, но еще более значителен он был в деле формирования и становления эксплуатационного коллектива ГЭС. В течение длительного времени коллектив Красноярской ГЭС был лучшим эксплуатационным коллективом Минэнерго СССР. Можно смело сказать, что на Красноярской ГЭС была создана своя школа гидроэнергетиков-эксплуатационников, главными чертами которой являются высокая квалификация, ответственность, производственная культура и дисциплина.
Но тогда мало было определить подходящую кандидатуру: ее еще нужно было согласовать с крайкомом партии, что я и сделал, обратившись к секретарю по идеологии Полине Георгиевне Макеевой. Партийная дама не согласилась с моим предложением (по ее мнению, директор был «в возрасте») и посоветовала подумать о кандидатуре рабочего или женщины. Я упорно стоял на своем, а когда понял, что спорить бесполезно, пошел к первому секретарю Красноярского крайкома КПСС Павлу Стефановичу Федирко, предварительно переговорив со вторым секретарем крайкома КПСС Леонидом Георгиевичем Сизовым.
Федирко безо всяких проволочек официально согласовал предложенную мной кандидатуру, и директор Красноярской ГРЭС Борис Александрович Растоскуев стал вскоре Героем Социалистического Труда. А Полину Георгиевну Макееву буквально через три месяца перевели на работу в КПК при ЦК КПСС, которую возглавлял член Политбюро ЦК КПСС Арвид Янович Пельше. И надо же было в это время случиться аварии на линии электропередачи, питавшей Красноярский алюминиевый завод (КрАЗ) от Красноярской ГЭС! Кто-то шепнул Макеевой, что отключение произошло по вине Растоскуева. На Бориса Александровича тут же было заведено «дело». На место выехал инспектор КПК, чтобы «раскрутить» проблему, а заодно вместе с новоиспеченным Героем наказать и меня.
Я хорошо помню эту голгофу. Меня вызвали в КПК, дали бумагу и выставили в коридор. За приставным столиком я должен был написать о своей причастности (или непричастности) к факту аварии на ЛЭП в Красноярске. Это была довольно неприятная процедура. Я честно описал все причины аварийной ситуации, встав на защиту директора: он ни в чем не был виновен. Потом состоялось разбирательство, в ходе которого было вынесено решение с известной всем формулировкой: «Дьякову А. Ф. строго указать…». Таким образом, я уже на своей шкуре познал неумолимость КПК, который, разбираясь с проступком коммуниста, преследовал одну цель — подавить его личность, заставить бояться, принудить к унизительным просьбам о прощении. Потом мне еще четыре раза пришлось побывать на КПК, но и тогда я сумел отстоять свою позицию. Какие бы нажимы ни делались, ломаться человек не должен. Он должен защищать объективную позицию, а не признаваться в том, что выгодно кому-то другому.