В основу конструкции установки было заложено оборудование, прошедшее длительные испытания на малой ОПУ, созданной на ТЭЦ–2 Тверьэнерго, производительностью 3,5 тонны в час по подмосковному бурому углю. Установка в Твери безотказно проработала более десяти лет и полностью подтвердила результаты исследований, проведенных в Государственном научно-исследовательском энергетическом институте им. Г. М. Кржижановского (ЭНИН).
Некоторая задержка с вводом в эксплуатацию и освоением ЭТХ–175 в эксплуатацию вызвала то ли интерес, то ли раздражение инспекторов КПК, опять возжелавших всыпать мне по первое число. Но в связи с тем, что она строилась не по постановлению ЦК КПСС, а по решению Совета Министров СССР, то вопрос переадресовали в Комитет народного контроля СССР. Был строго наказан главный инженер Главвостокэнерго Герман Федорович Кохомский: он получил выговор и был оштрафован в размере трех месячных окладов.
Прошел 1983 год. Вдруг обнаружилось, что по вине проектировщиков и строителей неустойчиво и с большими выбросами золы начали работать первые блоки Экибастузской ГЭС, современной станции, работавшей на твердом, довольно высокозольном, каменном угле. Ее первый энергоблок мощностью 500 МВт был пущен в эксплуатацию в 1980 году. Станцию курировал заместитель министра по эксплуатации Минэнерго СССР Юрий Кузьмич Семенов. В ЦК партии и Совмине СССР требовали освободить Семенова от должности. Особенно старался заместитель Председателя Совета Министров СССР Вениамин Эммануилович Дымшиц. Однако вскоре на пенсию был отправлен сам Дымшиц. На его место был назначен Борис Евдокимович Щербина. Когда при Совете Министров СССР было создано Управление топлива и энергетики, Щербина на должность начальника этого управления назначил Семенова.
К самому памятному личному событию тех лет я отношу защиту кандидатской диссертации по теме «Системный подход к предотвращению гололедных аварий в энергосистемах». Она состоялась в Новочеркасском политехническом институте (НПИ). Моим научным руководителем был Александр Сергеевич Засыпкин, с которым мы работаем сейчас вместе в научных советах МЭИ по защите докторских диссертаций. Доктор технических наук, профессор Засыпкин заведовал кафедрой «Автоматизированные электроэнергетические системы» Южно-Российского государственного технического университета.
На моей защите Александр Сергеевич сказал:
— Анатолий Федорович представил интересную, многогранную, имеющую практическое значение диссертацию. Хотя я официально и числюсь его руководителем, но кто из нас и кем руководил — это еще вопрос спорный!
Для участия в защите я с разрешения министра взял недолгий отпуск — якобы по семейным обстоятельствам. Надо же было вдруг случиться, что в это время я понадобился Непорожнему. Он позвонил мне домой, а Тамара ответила:
— Вы же подписали ему отпуск!
— Да я помню! А где он?
— А вы разве не знаете? Он же защитил кандидатскую диссертацию.
Петр Степанович умиротворенно произнес:
— Я снимаю перед ним шляпу…
Когда на следующее утро я появился на селекторном совещании, проводимом министром, Непорожний объявил на весь Советский Союз:
— Хочу сообщить всем хорошую новость. У нас теперь есть еще один кандидат технических наук — Анатолий Федорович Дьяков. Но я уверен, что он обязательно будет и доктором наук, и профессором!
Глава 32
Новая должность — новые задачи
После вступления советских войск в Афганистан репутация СССР на международной арене была окончательно испорчена. В создавшейся ситуации партийному руководству страны уже не было смысла оглядываться на мировое общественное мнение в решении внутриполитических вопросов. А их накопилось немало. В частности, головной болью обитателей кабинетов на Старой площади стало «движение инакомыслящих», так называемых диссидентов, с лидерами которого руководство КГБ СССР расправлялось самым решительным образом. В январе 1980 года, как говорится, без суда и следствия, был выслан в г. Горький на поселение академик А. Д. Сахаров. В Москве вслед за ним были арестованы 23, а в следующем году — еще 11 известных диссидентов.
Насильственной изоляции были подвергнуты более 500 человек, относивших себя к сторонникам точки зрения о путях дальнейшего развития СССР, не совпадавшей с официальной, в том числе почти все лидеры национальных и религиозных движений. В 1982 году прекратила свою деятельность Международная Хельсинкская группа. Однако очередная идеологическая кампания, предпринятая с целью очистки советского общества от плевел инакомыслия, не была доведена до конца. Комитету госбезопасности оказалось уже не по силам приостановить тайную работу диссидентской мысли, продолжавшей оказывать определенное влияние на умы и настроения людей. Естественная потребность в обмене идеями и информацией была загнана в подполье и происходила уже далеко от глаз и ушей посторонних: через «самиздат», на конспиративных квартирах, при встречах во время выезда за границу.