И вот мы стоим у этой могилы. Казалось, время на кладбище остановилось. Вокруг не было ни души, только один высокий пожилой мужчина в светской одежде стоял напротив церкви. Услышав наш разговор, незнакомец спросил на хорошем русском языке, каким изъяснялись, видимо, в начале XX века:
— Вы из России? Извините, из СССР?..
Получив утвердительный ответ, он поспешил нам представиться. Это был православный священник местной церкви, ему было 72 года, он родился в России и все это время жил с болью в душе за нашу страну.
— Я всю свою жизнь пропагандирую во Франции русский борщ и котлеты, — пошутил наш собеседник.
Он должен был куда-то ехать, кто-то его ждал, но ради русских гостей он пожертвовал своим временем и провел нас по кладбищу. Мы постояли у могил русского писателя Ивана Алексеевича Бунина и балерины Матильды Феликсовны Кшесинской. Бросилась в глаза идеальная ухоженность территории. На могилах «дроздовцев» мы прочитали слова-молитву: «Боже, прости и спаси Россию». Далее следовали могилы чернышевцев, офицеров подразделений контрразведки белой армии. За мемориалом белого движения — надгробия казаков-белоэмигрантов. В центре скорбного поля — большой черный круглый камень со встроенным наверху крестом, а на нем слова: «…и поглотила казака чужбина». Могилы кадетов выглядят так же чисто и невинно, как помыслы и мечты тех юношей, что сложили свои головы в бессмысленной братоубийственной бойне…
Участие в международных организациях позволяло Минэнерго СССР успешно расширять научно-технические и экономические контакты на уровне различных фирм, и часто эти контакты перерастали в двусторонние соглашения и контракты. А самое главное — эти контакты развеивали негативную информацию о нашей стране, о ее людях, особенно в тех уголках земного шара, с которыми у нас до перестройки по тем или иным причинам не было связей.
В 1990 году заседания исполнительного комитета и административного совета CIGRE проходили в Австралии — сначала в Сиднее, а затем в Брисбене. Перелет через экватор занял более тридцати восьми часов с посадками в Дакаре и Сингапуре. Австралийский континент для подавляющего большинства советских людей был, пожалуй, одной из самых малоизвестных частей земной суши. Его земля обильно полита кровью коренных австралийцев, которых англичане подвергли массовому истреблению в ходе колонизации, начавшейся в конце XVIII века. До середины XIX столетия Великобритания направляла сюда в ссылку нарушителей закона. Заселена Австралия преимущественно переселенцами из Великобритании, на стороне которой австралийцы воевали в ходе 1-й и 2-й мировых войн.
Национальная энергосистема Австралии объединяет пять штатов: Куинсланд, Новый Южный Уэльс, Территория Австралийской Столицы, Виктория, Южная Австралия. Установленная мощность генерирующих станций по всей Австралии составляет 37 206 МВт, из них 29 817 МВт приходится на ТЭС, а 7389 МВт — на ГЭС. В качестве первичного энергоносителя используются: уголь — 91%, гидроресурсы — 4%, газ — 3%, мазут — 1%.
Мы с Миролюбовым прилетели в Сидней рано утром. Этим же рейсом в столицу Австралии прибыла другая советская делегация из десяти человек во главе с первым заместителем министра энергетики и электрификации СССР по строительству В. И. Садовским. Она должна была принять участие в заседании исполкома Международной комиссии по большим плотинам (ICOLD). В состав этой делегации входили депутат Верховного Совета СССР, бывший заместитель министра энергетики и электрификации СССР Георгий Иванович Тихонов, начальник подотдела отдела энергетики Госплана СССР Л. Н. Торопов и другие.
Эта командировка запомнилась мне сразу несколькими казусами. Еще в Москве нас предупредили, что в Австралию нельзя ввозить продукты питания. Но сумма суточных была так мала, что тратить их на еду было просто кощунственно. Поэтому каждый запасался, чем только мог, теша себя одной мыслью — «проскочить» таможенный досмотр. У меня был дипломатический паспорт с дипломатической визой, поэтому мой багаж досмотру не подвергался. У В. И. Садовского, Г. И. Тихонова и Л. Н. Торопова тоже были дипломатические паспорта, но с обычной визой.
Первым к стойке таможенного контроля подошел Торопов. Он открыл свой чемодан, доверху наполненный консервами и другими съестными припасами. Служащая таможни все его банки — одну за другой — побросала в черный виниловый мешок. Очистив чемодан, она подняла голову и взглянула на стоявшего перед ней крупного руководителя из страны Советов. Видимо, в душе у нее шевельнулась жалость. Она улыбнулась, подвинула Торопову его пустой чемодан, а затем протянула ему мешок с продуктами. Садовский и Тихонов мгновенно сориентировались и во избежание унизительной процедуры передали свои чемоданы помощникам, которые прошли досмотр без всяких осложнений.