Энергосистемами РСФСР мне пришлось заниматься с первой минуты после назначения на пост заместителя министра энергетики и электрификации СССР, не делая никакого различия между союзными и российскими энергетическими объектами. Более того, Верховный Совет РСФСР и Совет Министров РСФСР, различные комитеты и ведомства часто приглашали меня для доклада по вопросам состояния энергетики в России. Я никогда не скрывал своего недоумения по поводу того обстоятельства, что управление энергетикой РСФСР осуществлялось на союзном уровне. В отличие, например, от национальных республик, входивших в состав Союза ССР, которые имели собственные управленческие структуры в виде министерств или главных управлений энергетики двойного подчинения (республиканского и союзного). А еще большее непонимание вызывал у меня казус с формированием государственного плана развития электроэнергетики СССР. Россия, как это ни удивительно, в этом плане никогда не занимала приоритетного положения — к ней относились по принципу: «На тебе, боже, что нам негоже». Поэтому, считал я, в России необходимо было создавать ведомство, которое бы стояло на защите ее энергетических интересов.
Между тем, советская экономика все более стремительно приближалась к черте, за которой явственно маячили признаки всеобщего коллапса. В декабре 1990 года, констатируя обвал экономики и «срыв перестройки», глава правительства Н. И. Рыжков подал в отставку. 14 января 1991 года премьер-министром СССР был назначен Валентин Сергеевич Павлов, ставший вскоре председателем Государственного совета по экономической реформе и членом Совета Безопасности СССР.
В конце января на совещании в ЦК КПСС первых секретарей ЦК республиканских компартий член Политбюро Ислам Каримов (нынешний президент Узбекистана) открытым текстом сказал Горбачеву: «Михаил Сергеевич, нам пора перестать делать вид, будто всё, что происходит сейчас в партии и стране, происходит стихийно. Ведь очевидно, что есть специальные центры и есть люди, которые организуют все эти опасные процессы. Нам нужно говорить о них открыто, называть их». Наверное, нет смысла уточнять, что это благое пожелание повисло в воздухе.
В феврале 1991 года вышло в свет Постановление Верховного Совета РСФСР, где — пока еще в виде строчки на бумаге — говорилось о создании Министерства топлива и энергетики Российской Федерации. Юридический акт состоялся. Но процесс практического формирования новой управленческой структуры затянулся на несколько месяцев. Председатель Совета Министров РСФСР Иван Степанович Силаев, да, наверное, и другие руководители, от решения которых зависело ускорение работы, не проявляли особого интереса к этой проблеме. С подбором кандидатуры на пост министра топлива и энергетики тоже не спешили. Этим занимался заместитель Председателя Совета Министров РСФСР Игорь Трифонович Гаврилов, ведавший вопросами промышленности, транспорта, топлива, энергетики и связи. У нас состоялся длительный и обстоятельный разговор в его кабинете. Ученый, геолог, демократ в хорошем смысле этого слова, Игорь Трифонович, наверное, увидел во мне профессионала, разбирающегося в тонкостях организации работы как союзной, так и российской энергетики. Убедившись в этом лично, Гаврилов предложил мне возглавить новое министерство. Я был готов к этому предложению и согласился без излишнего жеманства.
Затем со мной побеседовал первый заместитель Председателя Совета Министров РСФСР Юрий Владимирович Скоков, с которым я был знаком еще с того времени, когда он занимал пост генерального директора Межотраслевого научно-производственного объединения «Квант». Это известное в Советском Союзе объединение занималось производством оборудования, предназначенного для преобразования (с помощью кремниевых элементов) солнечной энергии в электрическую в целях дальнейшего использования в коммунальном хозяйстве и в быту.