Центр борьбы за пост Президента РСФСР находился между Ельциным и Рыжковым. Каждый из них персонифицировал различные пути развития общества и государства. Если Рыжков в массовом общественном сознании ассоциировался с прошлым, то Ельцин — с будущим. Большинству избирателей нравился Ельцин, который к этому времени уже дважды избирался всенародно: сначала как народный депутат СССР, а затем как народный депутат РСФСР. К тому же, он являлся Председателем Верховного Совета РСФСР. Бакатин занимал промежуточное положение между лидирующей двойкой и тремя остальными претендентами. В общественном сознании Бакатин воспринимался как человек, приближенный к Горбачеву. Остальные три кандидата — Жириновский, Тулеев и Макашов как серьезные претенденты не рассматривались. Считалось, что они могут отобрать лишь определенную часть голосов у того или иного лидера.
В апреле 1991 года стартовал «новоогаревский процесс», в ходе которого предполагалось разработать новый Союзный договор. Основных проблем было две: во-первых, стремление автономных образований участвовать в дележе «союзного пирога» на равных с республиками, что не устраивало высшую власть, а во-вторых, вопрос о том, что делать с Горбачевым. Горбачев настаивал на своем праве распоряжаться налоговыми поступлениями из всех новых образований, а затем справедливо перераспределять их. Ельцин и его сторонники предлагали иной вариант: каждый сам собирает налоги, а затем из собранного некую часть посылают Горбачеву.
В мае месяце, пока стороны, не желавшие выходить на компромисс, препирались друг с другом, на рабочий стол Горбачева легла толстая папка, в которую первый секретарь ЦК КП РСФСР Иван Кузьмич Полозков сложил присланные из регионов письма с требованием отставки Генерального секретаря ЦК КПСС.
Формирование впервые созданного в истории России Министерства топлива и энергетики было сильно осложнено в связи с одновременным проведением кампании по подготовке выборов Президента РСФСР. Естественно, внимание всех госструктур и политических сил было приковано к этим выборам. Казалось, что никому до нашего министерства не было дела. Чиновники из Министерства экономики и финансов РСФСР и Госкомитета РСФСР по управлению государственным имуществом не ударяли пальцем о палец, чтобы выделить вновь созданной управленческой структуре служебные помещения, определить численность персонала, начислить фонд зарплаты. Все приходилось по крохам выбивать самому.
А тут еще шахтерские волнения! Рассмотрение требований шахтеров с момента моего назначения министром стало первой и главной проблемой тех дней. Это был настолько больной вопрос, что первым по счету работником аппарата Минтопэнерго РФ, раньше меня, стал первый заместитель министра по вопросам угольной промышленности Александр Евдокимович Евтушенко, назначенный постановлением правительства. Из-за массовости проблем, выдвигаемых шахтерами, которые требовали оперативного вмешательства правительства с целью их разрешения, даже рабочий кабинет Александру Евдокимовичу был предоставлен здесь же, в Белом доме.
Ко времени своего назначения во вновь образованное Министерство топлива и энергетики РФ Евтушенко имел значительный опыт работы в угольной промышленности. Он занимал различные должности на самой крупной в России угольной шахте «Распадская», а в 1986 году стал ее генеральным директором. Пока я решал организационные вопросы, Евтушенко от имени Правительства России гасил, как мог, накал шахтерских забастовок.
На встрече представителей шахтерских рабочих комитетов и стачкомов, состоявшейся в мае 1991 года после серии локальных забастовок в угольной промышленности страны, был образован Межрегиональный координационный совет рабочих — полномочных представителей угольных регионов страны. Но совет только аккумулировал проблемы, а решать их с утра до вечера приходилось нам с Александром Евдокимовичем. По требованию рабочих комитетов мы состыковывали их с различными столичными ведомствами, либо выезжали в регионы к митингующим или бастующим горнякам. Шахтеры жаловались на низкую и несвоевременно выплачиваемую зарплату, требовали, с одной стороны, ограничения годовой продолжительности времени нахождения под землей, а с другой — увеличения продолжительности трудового отпуска и наведения порядка в сфере предоставления жилья.