В подавляющем большинстве случаев мы были вынуждены выступать в роли посредников, потому что все, что касалось угольных шахт, находилось в ведении еще существовавшего Министерства угольной промышленности СССР. И это еще полбеды. Самое неприятное было в том, что требования бастующих шахтеров приобретали все более политизированный характер.
Глава 41
ГКЧП
Середина 1991 года стала рубежом, дальше которого прогнозировать характер развития событий не взялся бы ни один политолог мира. На президентских выборах 12 июня 1991 года убедительную победу одержал Б. Н. Ельцин. Через пять дней в Кремле был разработан и направлен на рассмотрение Верховных Советов союзных республик проект Договора о Союзе Суверенных Государств. 17 июня 1991 года на сессии Верховного Совета СССР с большой тревогой и озабоченностью за судьбы страны выступил В. С. Павлов. «Шестой год так называемой перестройки привел страну к развалу экономики и политической системы, — говорил он. — В экономике происходят процессы, которые привели страну на грань катастрофы. Падают выпуск продукции, национальный доход. Упала дисциплина на производстве. Расстроена денежная система. Практически потеряно управление народным хозяйством. Объявленные суверенитеты привели страну к гражданской войне, в результате мы имеем сотни погибших и около миллиона беженцев».
Ельцин в своих воспоминаниях о том времени воздал должное смелости руководителя союзного Кабинета министров: «Новый премьер Павлов за период с апреля по июнь очень резко обозначил независимость своей позиции, «особое мнение» по многим экономическим и политическим вопросам, противодействие общему курсу горбачевской администрации». Павлов доложил, что за пять месяцев дефицит союзного бюджета достиг уровня 39 млрд, рублей. Впервые была названа сумма ущерба, понесенного бюджетом страны от проведения антиалкогольной кампании Горбачева — Лигачева, — 200 млрд, рублей. Павлов потребовал предоставить его Кабинету чрезвычайные полномочия, в рамках которых не было места для Горбачева.
Союзного премьера поддержали Председатель Верховного Совета СССР Анатолий Иванович Лукьянов, а также руководители силовых структур — министр обороны СССР Дмитрий Тимофеевич Язов, министр внутренних дел СССР Борис Карлович Пуго и председатель КГБ СССР Владимир Александрович Крючков. Крючков вообще заявил, что перестроечные реформы навязаны нам Центральным разведывательным управлением США и проводятся повсеместно внедренными «агентами влияния». Владимир Александрович, видимо, не кривил душой, когда предупредил: «Если не будут приняты чрезвычайные меры, наша страна прекратит свое существование». В принятом 21 июня 1991 года постановлении Верховного Совета СССР «О социально-экономической и общественно-политической ситуации в стране» впервые в истории страны деятельность Президента СССР М. С. Горбачева и Председателя Кабинета Министров СССР В. С. Павлова получила неудовлетворительную оценку.
В целях исправления указанных недостатков Кабинет министров СССР принял решение, в соответствии с которым был сделан дальнейший шаг на пути структурной перестройки народнохозяйственного механизма. Предприятия получили право самостоятельно распоряжаться средствами амортизационного фонда, они были освобождены от налога на прибыль, объем госзаказа был снижен до 50% от фактического уровня производства 1990 года.
Но не этого хотели руководители республик. Им был нужен не переход в рынок, а автономизация вплоть до отделения. «Невиданное доселе ослабление центральной власти в Москве, — пишет в книге «Крестный путь России» Николай Леонов, — не могло не породить возникновения мощного сепаратистского движения в национальных республиках, входивших в состав СССР. Руководители союзных республик довольно быстро сменили свои костюмы коммунистов-интернационалистов на националистические свитки, халаты, бешметы. Каждому хотелось, по старой поговорке, стать Иваном Ивановичем в своей деревне, чем оставаться Ванькой в городе».
На горизонте возникало чудо, достойное Книги рекордов Гиннеса: каждый союзный орган управления увеличивался в количестве, равном числу претендентов на независимость. На фоне резкого ухудшения управления народным хозяйством бюрократический аппарат стремился к самопроизводству и разбуханию.