Накануне я подписал приказ о создании Российского государственного газового концерна Газпром и о назначении Виктора Степановича Черномырдина его руководителем, а Рема Ивановича Вяхирева — главным инженером. Это был один из первых важных практических шагов Министерства топлива и энергетики России на пути выполнения первостепенной задачи, состоявшей в том, чтобы вывести все активы и все имущество предприятий, расположенных на территории РСФСР, из-под юрисдикции союзных министерств, объединенных в топливно-энергетический комплекс. Суверенная Россия объявляла: все, что находится на ее территории, является ее собственностью.
На мой взгляд, самой удобной формой управления имуществом в отраслях промышленности в переходный период становилась форма корпоративная. Поэтому все внимание Министерства было сосредоточено на разработке учредительных и уставных документов по управлению угольной, нефтяной и электроэнергетической отраслями, строительством энергетических объектов, а также предприятий нефтяной и газовой промышленности. Разработанные уставные документы рассматривались и утверждались на заседаниях Совета Министров РСФСР после предварительного согласования в Министерстве экономики РСФСР.
19 августа я должен был согласовать и завизировать в Министерстве экономики РСФСР документы, подготовленные для учреждения российских государственных корпораций Росуголь и Роснефтегаз взамен упраздненных Министерства угольной промышленности СССР и Министерства нефтяной и газовой промышленности СССР. Для этого я направился прямо к ведавшему вопросами ТЭК заместителю министра экономики Владимиру Михайловичу Лопухину, с которым у меня было налажено полное взаимопонимание. В 9 часов утра в его кабинете мы приступили к обсуждению подготовленных министерством топлива и энергетики РСФСР документов. Настроение было деловое, никакой тревоги не ощущалось.
Примерно в половине десятого утра мне передали записку, в которой просили срочно прибыть в Дом правительства к Силаеву: был объявлен срочный сбор всех членов правительства. Я быстро собрался и вскоре уже был на Краснопресненской набережной. Вокруг было безлюдно и тихо. Когда члены Правительства РСФСР собрались в зале заседаний, Иван Степанович объявил:
— Президент СССР Горбачев отстранен от исполнения своих обязанностей! Власть в стране перешла в руки группы лиц во главе с Янаевым, назвавшей себя Государственным комитетом по чрезвычайному положению (ГКЧП) СССР!
Из «Заявления советского руководства», переданного средствами массовой информации, все узнали о персональном составе ГКЧП. В него вошли: заместитель председателя Совета Обороны СССР О. Д. Бакланов, председатель КГБ СССР В. А. Крючков, Премьер-министр СССР В. С. Павлов, министр внутренних дел СССР Б. К. Пуго, председатель Крестьянского союза СССР В. А. Стародубцев, президент Ассоциации государственных предприятий и объединений промышленности, транспорта и связи СССР (АГПО) А. И. Тизяков, министр обороны СССР Д. Т. Язов, вице-президент СССР Г. И. Янаев.
Членами ГКЧП были подготовлены и подписаны «Обращение к советскому народу», «Обращение к главам государств и правительств и Генеральному секретарю ООН», Постановление № 1 ГКЧП. Своим указом вице-президент СССР Янаев объявил о взятии на себя полномочий Президента в связи с состоянием здоровья Горбачева.
Кардиологи знают, что в нашем сердце есть так называемый «синусно-прицельный узел» — орган, задающий ритм сокращений. От него по специальным электропроводящим путям на сердечные мышцы подаются электрические сигналы. Но случается, что вдобавок к этим токопроводящим путям в тканях сердца появляются дополнительные — «патологические». Они сбивают синхронизацию «электрической схемы» сердца и приводят к аритмии, являющейся, согласно статистике, причиной смерти двухсот тысяч человек в год. Я не мог понять, чем были вызваны асинхронные процессы, возникшие в сердце кремлевского политического организма. Да и никто, наверное, тогда толком не понимал, откуда, вдруг, взялась эта «патология».
Верно писал венгерский классик Лайош Мештерхази в книге «Загадка Прометея»: «Порой люди делают много странного, понятного только им одним — такого, в чем и богу не разобраться, что невозможно ни предугадать, ни обосновать разумом». Получалось, что какие-то Янаев, Бакланов, Болдин и иже с ними — все, кого возвышал и приближал к себе Горбачев, его же и свергли! Каким же близоруким нужно было быть, чтобы не заметить заговора собственных сатрапов! Да и был ли этот заговор? В это трудно поверить. Нам был преподан очередной урок из истории России, шитой новыми узорами по старой канве. Все тайны этой истории так или иначе замешены на предательстве, жестокости и смерти.