Вечером ко мне зашел Анатолий Иванович Барановский. Он меня успокаивал: «Скоро все прекратится и встанет на свои места». Я подумал: «Нет, что-то здесь не так. Все это не так просто…»
После него ко мне в кабинет приехали руководители двух фирм из «новых ребят», которые предложили взять меня под охрану. Неожиданная забота сначала в какой-то степени насторожила меня, а потом породила в моей голове массу вопросов. Я поблагодарил их, но от услуг отказался, сказав, что обращусь к ним, если будет в этом необходимость. Но, видно, правы те специалисты, которые утверждают, что в человеческой психике есть механизмы, с помощью которых в ее темной глубине сами собой взвешиваются, отбрасываются и решаются проблемы. Вчера вроде было все темно и мрачно, а сегодня с первыми лучами солнца эмоции уже улеглись и руки тянутся к работе…
Примерно в десять часов вечера я позвонил жене. Тамара настаивала на поездке в Архангельское. Я, как мог, старался переубедить ее, доказывал, что туда ехать сейчас нельзя.
— Почему? — удивилась Тамара.
— Не поедем — и все! — отрубил я.
Тамара закатила истерику. Видимо, сказалось нервное перенапряжение. В половине двенадцатого я приехал домой, в московскую квартиру.
— Все, закрываемся на ключ. Если приедут арестовывать — дверь не открывать! — заявил я безапелляционным тоном.
Потом я объяснил Тамаре, почему нам нельзя ехать в Архангельское: ведь там — внук и дочь, и их не следовало пугать возможными арестами. Очень часто обстоятельства жизни представляются нам пленом, когда кажется, что идешь между рекой и пропастью. Чтобы не соскользнуть в поток и не свалиться в бездну, нужны мощные крылья. Почти каждая человеческая душа имеет два таких крыла: одно символизирует независимость, другое — беспристрастность. Не всем известно, что независимость — прерогатива частного лица, а не государственного мужа. И не все понимают, что беспристрастность — это редкая способность мыслить категориями истории и философии. Я не знаю, какая мера самопожертвования требуется для того, чтобы обрести независимость, но уверен, что нужно обладать железной беспристрастностью, чтобы ее сохранить.
Однажды для каждого человека и для каждого народа настает момент выбора. Вот и для меня наступило время, когда такие слова, как «родина», «дом», «патриотизм» необходимо было наполнить своим смыслом и познать заложенную в них тайну. Не сделав этого, нельзя было остаться человеком, гражданином страны, членом семьи. Только такая деятельность ума, словно перед дальней дорогой увязывающая в один узел все предыдущие и нынешние этапы жизни, и может вывести на нужную дорогу. На ту дорогу, которая ведет к Божьему Граду, то есть к каким-то обязательно необходимым каждому человеку метафизическим понятиям и представлениям.
Утром 20 августа я вновь приехал на работу. Стояла необычная тишина. Вокруг Дома правительства сформировалось кольцо оцепления. В половине девятого утра мне позвонили заместители Председателя Совета Министров РСФСР Михаил Дмитриевич Малей и Игорь Трифонович Гаврилов. Михаил Дмитриевич с 21 ноября 1990 года занимал должность председателя Государственного комитета РФ по управлению государственным имуществом. Они просили меня срочно приехать, чтобы решить проблему бесперебойного обеспечения электричеством Дома правительства.
Мои попытки пробиться туда сначала не увенчались успехом: меня не пропускали через многослойное живое кольцо оцепления. Не помогло и удостоверение заместителя министра энергетики и электрификации СССР: ведь оно было «с Кремлем». Меня чуть ли не в загривок погнали прочь. Я пытался убедить «защитников»:
— Я министр России!
— Где удостоверение?
— Да не успел я получить удостоверение — ездил по командировкам!
Не помогло. Тогда решил пробиваться, как участник живого кольца, и минут через двадцать пробрался к подъезду № 20, откуда смог, наконец, заказать пропуск. Когда я доложил о своих трудностях из-за отсутствия удостоверения министра России, мне моментально выписали «историческое» удостоверение министра топлива и энергетики РФ. Полученное 20 августа 1991 года, почти в боевой обстановке, на баррикадах, это удостоверение я храню как бесценную реликвию.