Естественно, исходя из задач ассоциации, президентом корпорации избрали меня. Коллеги мне доверяли, и я старался их доверие оправдать. Но суровый рык, раздавшийся вскоре из поднебесных сфер, не позволил мне долго пребывать на лаврах. Из подписанного В. С. Черномырдиным постановления Правительства РФ я узнал, что мне объявлен выговор. В этом же документе председателю совета директоров РАО «ЕЭС России» А. Ф. Дьякову предписывалось снять с работы А. И. Барановского.
Мне ничего не стоило выполнить правительственное постановление. Но во мне заговорила оскорбленная честь. Уволить Анатолия Ивановича — означало признать и свою вину. Обсуждение этого вопроса я вынес на заседание совета директоров РАО «ЕЭС России». Итог был такой: восемь человек (с превышением в один голос) проголосовали против увольнения Барановского. Я направил в Правительство РФ докладную, в которой сообщил об отказе совета директоров РАО «ЕЭС России» снять А. И. Барановского с должности заместителя президента РАО «ЕЭС России» и объявлении ему выговора.
«Строптивое» поведение коллегиального органа управления акционерным обществом стало причиной «необъявленной войны», которую развязал против меня Сосковец. Ее холодное дуновение я чувствовал буквально из каждой щели. Но идти к нему на поклон я не собирался. В это время я назначил вице-президентом — главным инженером РАО «ЕЭС России» В. В. Кудрявого, прошедшего под моим началом немало должностей. Я знал о неустойчивости характера Виктора Васильевича. Но не разглядев в нем тогда элементы карьеризма, о которых мне говорил управляющий Мосэнерго Серебрянников, когда ставил вопрос об освобождении Кудрявого с должности главного инженера Московской энергосистемы, я перевел его на должность начальника Главного технического управления Минэнерго СССР. Нестор Иванович оказался прав.
Прошло некоторое время, и я отправился вместе со «свеженазначенным» Кудрявым на заседание, которое по инициативе профсоюзов проводил Сосковец. В повестке дня стоял острый вопрос: о неплатежах по заработной плате на предприятиях Министерства атомной энергии. Профсоюзы требовали снятия с должности министра Виктора Никитовича Михайлова. Конечно, проблема неплатежей за электроэнергию была общей головной болью. Поскольку за выработанную на атомных электростанциях электроэнергию расплачиваться с ними должны энергосистемы РАО «ЕЭС России», то в этой ситуации всю вину за накопившиеся неплатежи по заработной плате своему персоналу Минатомэнерго возлагало, естественно, на нас.
Мои объяснения Сосковец выслушал спокойно, без каких-либо «накатов». Я доложил график погашения задолженности, с которым он согласился. Но представители профсоюзов были непреклонны и продолжали требовать снятия министра Михайлова с работы.
Обстановка была накалена. Сидевший рядом со мной В. В. Кудрявый все время теребил меня, выражая желание выступить на этом совещании. Я спросил его:
— Что нового ты можешь предложить в этой ситуации? Лучше сиди и слушай.
Но он поднял руку и попросил слова. В своем выступлении Виктор Васильевич отошел от обсуждаемой темы. Он начал доказывать, как трудно приходится нам самим, энергетикам, что еще больше обозлило профсоюзников и обострило ситуацию.
Сосковец послушал его немного и резко спросил:
— Откуда взялся этот «свисток»? Уберите его отсюда! Кто его пустил сюда? Прошу больше не пускать!
Когда Кудрявый сел на свое место, я спросил его:
— Ну что, получил?
Позднее мне пришлось вместе с Олегом Николаевичем лететь в одном самолете на совещание по проблемам, связанным с проектом «Черноморское электроэнергетическое кольцо». В его работе принимали участие первые руководители России, Украины, Румынии, Турции, Албании, Греции, Грузии, Армении, Азербайджана. В российскую делегацию были включены Вагит Юсуфович Алекперов, один из заместителей председателя правления Газпрома и я. Удобно устроившись в хвостовой части Ил–62, я задремал. Вдруг словно что-то подтолкнуло меня. Я открыл глаза — и увидел перед собой Сосковца.
Мы поздоровались. Он сказал:
— Ну, Анатолий Федорович, спасибо! Молодец — не стал мельтешить.
Я ответил:
— Это не в моем характере. Мне больше нравится заниматься делом, а не перетряхиванием грязного белья в чужом сундуке.
— Все! — решительно тряхнул головой Олег Николаевич. — Будем работать.
С этого момента у нас установились хорошие деловые отношения.
Только улеглись страсти борьбы с первым заместителем Председателя Правительства России, как начался прессинг со стороны заместителя Председателя Правительства РФ Анатолия Борисовича Чубайса. За срывы в обеспечении электроэнергией потребителей Дальнего Востока он требовал снять с должности генерального директора Дальэнерго Ю. Д. Башарова.