Юрий Дмитриевич в энергетике Приморья был отнюдь не новичок. Как генеральный директор ОАО Дальэнерго, он знал все сильные и слабые места дальневосточной энергетики. Необузданность действий главы Администрации Приморского края Е. И. Наздратенко, обвинявшего во всем Центр, привело его к противостоянию с А. Б. Чубайсом. Посылая стрелы в такого специалиста, как Башаров, Чубайс хотел, естественно, наказать в первую очередь Наздратенко. Чтобы сохранить Башарова, я объявил ему выговор, но с должности не снял. Узнав о принятых мерах в отношении руководителя Дальэнерго, Анатолий Борисович со скрытым упреком сравнил мои действия с манерами типичного секретаря обкома партии.
Не каждый год оставляет в нашей жизни яркие отметины. Отдельные периоды времени протекают до того безлико, что порой бывает довольно непросто что-нибудь о них вспомнить. Но 1994-й — особый год в моей биографии. Навсегда ушел старший брат, и на свете из всей нашей семьи я остался один. Важной вехой в моей научной деятельности, длившейся более четверти века, стало избрание меня в последний день марта членом-корреспондентом Российской академии наук. Огромное удовлетворение приносили итоги успешной работы вновь созданной компании. Приятно было осознавать, что мы не ошиблись с созданием Российского акционерного общества энергетики и электрификации — РАО «ЕЭС России».
Деятельность энергетиков, как и работников других отраслей промышленности страны, проходила в обстановке нараставшего политического и экономического кризиса. Поэтому Правительство РФ, Министерство топлива и энергетики РФ мало обращали внимания на деятельность РАО «ЕЭС России», предоставляя нам возможность самим выплывать из экономического водоворота. О нас вспоминали только при возникновении аварийных ситуаций, происходивших время от времени в каких-нибудь субъектах Российской Федерации. За факты отключений потребителей от источников электроэнергии, по каким бы причинам это ни происходило, нас безжалостно критиковали на всех уровнях — ив субъектах Российской Федерации, и в Правительстве РФ. В каждом случае непременно звучали угрозы строгого наказания. Но никто не хотел понимать, что наши возможности — это кувшин, из которого выливается ровно столько, сколько в него налито.
Главной бедой для всех энергосистем и РАО «ЕЭС России» в целом все больше и больше становилась проблема неплатежей за электроэнергию. Но мы, на протяжении многих лет воспитанные на правиле, гласящем, что в мире нет причин, какие могли бы оправдать перебои с обеспечением потребителей электроэнергией, старались, несмотря ни на что, бесперебойно поставлять ее абонентам. Доля денежных средств, поступавших к нам в качестве оплаты за отпущенные электроэнергию и тепло, снизилась до уровня менее чем 30%. Этой суммы катастрофически не хватало, чтобы рассчитаться с поставщиками топлива, ремонтными предприятиями, государственным бюджетом.
РАО «ЕЭС России» в первый год существования взяло на себя функции, связанные с реализацией электроэнергии, освободив от них электростанции, выведенные на оптовый рынок. Это был первый отрицательный опыт как для энергетиков, так и для потребителей энергии. Когда потребители стали покупать электроэнергию непосредственно в РАО «ЕЭС России», то тариф на нее подскочил за счет налога на добавленную стоимость. Став естественным монополистом, РАО «ЕЭС России» само по крупному задолжало в бюджет страны из-за недополучения денежных средств за отпущенную электроэнергию.
В январе 1994 года на заседании правления общества было принято решение отказаться от такой практики. Отныне, в соответствии с постановлением Правительства РФ и указами Президента РФ, функции РАО «ЕЭС России» ограничивались действиями по организации и координации оптового рынка электроэнергии в стране. Источником финансирования деятельности материнской компании РАО «ЕЭС России» — собственника всех системообразующих линий электропередачи, подстанций, центрального диспетчерского и объединенных региональных диспетчерских управлений, стала абонентская плата за пользование этими сетями и инвестиционная составляющая в объеме 8%, включаемая в тариф за электроэнергию, устанавливаемый государством в лице Федеральной энергетической комиссии. В рамках этих средств совет директоров РАО «ЕЭС России» утверждал смету на содержание центрального аппарата в городе Москве, численность которого на первом этапе не превышала 400 человек, а затем, в период моего руководства компанией, составила немногим более 600.