РАО «ЕЭС России» попыталось вмешаться ситуацию и направить ее в рамки, определенные Указом Президента РФ. В свою очередь, губернатор Ножиков с целью подтверждения правильности действий, выполненных субъектом Российской Федерации, направил иск в Конституционный Суд РФ. В постановлении высшей судебной инстанции России от 10 сентября 1993 года говорится, что положения Указа не противоречат нормам Конституции, однако президенту РФ и органам власти Иркутской области надлежит использовать согласительные процедуры для урегулирования возникшего спора по вопросу разграничения государственной собственности. При одном голосе «против» было принято обтекаемое решение: для выполнения Указа Президента РФ надо создать двухстороннюю согласительную комиссию, в которой представители Центра и субъекта Российской Федерации должны сами обсудить форму акционирования Иркутскэнерго.
Целый год Иркутская область саботировала процедуру создания согласительной комиссии. Правительство РФ и Государственный комитет по контролю над имуществом РФ проявляли к решению создавшейся проблемы минимум внимания, были почти безразличны. Хотя руководство РАО «ЕЭС России» продолжало «давить» на руководителей Иркутской области, оно так и не сумело заставить их выполнить Указ Президента РФ. Ведь в Договоре о разделении сфер полномочий и имущества между Центром и Иркутской областью, как субъектом Российской Федерации, подписанном Борисом Ельциным с одной стороны и Иркутской областью — с другой, не были четко прописаны разграничения в области электроэнергетики. Разграничения должны были бы вытекать из Указа Президента РФ об особенностях акционирования предприятий электроэнергетической отрасли, имеющего силу закона. Вопрос остается открытым до настоящего времени, но чем дальше, тем сложнее его будет решить.
Что же касается Боровского, то он, не принимая во внимание очевидные факты, продолжал наводить тень на плетень. Свою версию событий Виктор Митрофанович изложил 30 августа 2001 года во время выступления на вечере памяти академика Ю. Н. Руденко, организованном в Институте систем энергетики. Боровский, в частности, сказал: «В 1993 году, в период разбирательства в Конституционном суде РФ спора между Иркутской областью и Мингосимуществом РФ о незаконности изъятия каскада ангарских ГЭС и ЛЭП–500 из состава Иркутскэнерго в пользу РАО «ЕЭС России», я обратился к Юрию Николаевичу, тогда уже академику, за поддержкой. И он, как ученый, понимающий законы функционирования макросистем, и непосредственный создатель участка такой системы в Сибири и Иркутской области, оказал мне не только моральную поддержку, но и организовал техническое заключение в пользу Иркутской области, хотя понимал, что в лице президента РАО «ЕЭС России» Анатолия Дьякова получит в этом случае противника». Вот так — коротко и ясно.
Хронические неплатежи за электроэнергию и отсутствие «живых» денег в энергосистемах не позволяли нам своевременно выполнять графики ремонтных работ и готовить энергетическое оборудование для работы в период осенне-зимнего максимума нагрузок. Чтобы облегчить энергетическим предприятиям решение таких неотложных проблем, как приобретение запасных частей, материальных ресурсов и специальной техники, мы пошли на взаиморасчеты — эту вынужденную и экономически малоэффективную форму взаимодействия региональных энергосистем с потребителями. Теперь потребители рассчитывались с нами за полученную электроэнергию своей продукцией. Наши энергетические предприятия не отказывались, но брали то, что было им необходимо, в первую очередь, для нормального функционирования самих энергосистем и электростанций. В этом смысле 1994 год может считаться благоприятным, поскольку удалось приобрести, в пределах нормативов, необходимое количество техники и материальных ресурсов, чтобы обеспечить все эксплуатационные и аварийно-ремонтные бригады необходимым транспортом, специальными механизмами и связью.
Неплательщиками были и крупные предприятия, выведенные на оптовый рынок, и авиационные заводы, продукция которых — самолеты — реализовывалась на рынке слабо. Так что в качестве расчетов за электроэнергию нам предлагалась и продукция самолетостроения. В связи с этим у меня возникла идея создать в РАО «ЕЭС России» собственную авиакомпанию, которая вскоре приобрела реальные очертания.
Толчком к реализации этой идеи послужил приход ко мне племянника начальника хозяйственного управления РАО «ЕЭС России» Александра Рафаиловича Благонравова. Ранее он жил в Тбилиси, работал первым пилотом, потом ведущим пилотом-инспектором летного комплекса Грузинского управления гражданской авиации. Рассказав о своих задумках, я предложил ему возглавить будущую авиакомпанию — Авиаэнерго. Он согласился.