Чтобы как-то смягчить ситуацию, я делал все возможное для сохранения руководящих кадров, и в первую очередь, правления РАО «ЕЭС России». Накануне общего годового собрания я продлил контракты со всеми членами правления. Форсированно принимал всевозможные меры по скорейшему созданию и регистрации Расчетно-диспетчерского центра Федерального (общероссийского) оптового рынка энергии (мощности) — РДЦ ФОРЭМ. Его создание я поручил заместителю генерального директора ЦДУ «ЕЭС России» Борису Дмитриевичу Сюткину и генеральному директору Центроэнерго РАО «ЕЭС России» Александру Николаевичу Ремезову. К сожалению, они не сработались, между ними начались распри, взаимные оскорбления, что отрицательно сказывалось на ходе работ. Надо было срочно принимать меры, и я сделал ошибку: оставил Сюткина завершать дело, а Ремезова отстранил, вернув на прежнее место работы. Сюткин затянул процесс оформления перевода работников из ЦДУ «ЕЭС России» в РДЦ ФОРЭМ и не смог до начала годового общего собрания акционеров РАО «ЕЭС России» обеспечить работу РДЦ в качестве самостоятельной организации. Расчетно-диспетчерский центр ФОРЭМ начал функционировать с лета 1997 года.
Как ни старался я сдержать распространение информации о предстоящих изменениях в руководстве и в Уставе РАО «ЕЭС России», отовсюду поступали предложения о помощи. Звонили руководители многих субъектов Российской Федерации, городов и районов, наших акционерных обществ и задавали один вопрос: «Какую помощь и в какой форме оказать?» Отвечал я всем одинаково: «Не нужны никакие акции в мою защиту. Следует прибыть на собрание и проголосовать по всем вопросам повестки дня собрания, подготовкой которого я сейчас занимаюсь». Большинство из звонивших выражали недоумение по поводу занятой мною позиции.
Годовое общее собрание акционеров РАО «ЕЭС России», как и планировалось, началось 30 мая 1997 года во Дворце культуры города Конаково Тверской области, известного крупнейшим в России фарфорово-фаянсовым заводом. В зале будто бы гудел пчелиный рой, вырвавшийся из улья. Ситуация напоминала пороховую бочку, готовую взорваться от любого брошенного огня в любое время. Во всяком случае от меня ждали такого взрыва. И удивлялись, почему я спокоен, да еще сдерживаю собравшихся, не давая вырваться наружу энергии, направленной, с одной стороны, против предлагаемых изменений, а с другой — на поддержку моих действий.
Перед обсуждением изменений в Уставе акционерного общества собравшиеся были проинформированы о необходимости решить один очень непростой, можно сказать, животрепещущий вопрос. Он уже давно витал в воздухе, создавая определенное напряжение в коллективе, поскольку был связан с ликвидацией должности президента РАО «ЕЭС России». Итоговое решение ни для кого не являлось тайной, и оно могло бы стать для меня чем-то вроде тяжелого занавеса, неумолимо падающего на сцену по окончании пьесы. По ту сторону занавеса могло бы остаться всё, чему я посвятил свою жизнь, а по эту — мои переживания, раздумья и планы о совершенствовании отрасли, выводе ее на новые рубежи.
Совершенно неожиданно слово взяли акционеры, представлявшие Самарскую область, Республику Северная Осетия-Алания и другие субъекты Российской Федерации. Они рассказали о моем вкладе в развитие электроэнергетики России и моих усилиях, направленных на создание и сохранение целостности Единой энергетической системы в сложнейший период развития нашего государства. Сделать это можно было, говорили выступавшие, «только через формирование такого уникального акционерного общества страны, каковым является поистине любимое детище А. Ф. Дьякова — РАО «ЕЭС России». На этом чрезвычайно сложном участке деятельности, подчеркивали ораторы, «роль основателя и первопроходца переоценить невозможно». Звучали и другие, разной степени весомости, факты и аргументы. В результате на голосование было выдвинуто предложение об избрании меня почетным президентом РАО «ЕЭС России» пожизненно. Поддержка зала была почти единодушной. Одновременно, в соответствии с внесенными в Устав поправками, меня избрали председателем совета директоров общества сроком на пять лет.