В выступлениях членов совета директоров отмечалось, что председатель правления Б. А. Бревнов, не обладая необходимыми профессиональными знаниями и опытом управленческой деятельности, не сумел организовать работу правления. В результате принятая Правительством РФ программа развития отрасли оказалась невыполненной, не была разработана новая, широко разрекламированная, программа реформирования электроэнергетики. Вопросы управления тарифной политикой были брошены на самотек. На федеральном уровне утверждались довольно приличные тарифы на электроэнергию с шин электростанций, а в рознице тарифы занижались. За полгода разница долга перед генерацией при отсутствии источников покрытия составила порядка 1,5 трлн, рублей. Впервые за историю своего существования РАО «ЕЭС России» стало финансовым банкротом: кредиторская задолженность превысила дебиторскую (разрыв между ними на начало 1998 года составил 7 трлн, рублей).
На заседании совета директоров звучали тревожные факты о практическом прекращении финансирования из централизованных фондов РАО «ЕЭС России» работ по реконструкции, техническому перевооружению и строительству новых объектов, научно-технических и проектных программ. В IV квартале 1997 года инвестиции составили 50 млрд, рублей, или менее 3% от объема инвестиций того же периода 1996 года. В 1,4 раза выросла задолженность по заработной плате, приблизившаяся к 3 трлн, рублей, более чем в два раза увеличилась задолженность в Пенсионный фонд.
Финансовая политика правления РАО «ЕЭС России», говорилось на заседании совета директоров, негативно сказалась и на состоянии региональных энергосистем. Работа по выполнению первой уставной задачи РАО «ЕЭС России» — развитию Единой энергосистемы — была подменена кампанией по повышению собираемости абонентской платы «живыми» деньгами и высоколиквидными банковскими векселями. Такая экономическая политика привела к ухудшению положения энергосистем, свертыванию программ реконструкции и развития, росту задолженности перед топливоснабжающими организациями, снижению надежности их работы и даже к забастовкам персонала.
Совет директоров РАО «ЕЭС России» счел недопустимым и бесполезным предоставление Бревнову месячного срока на исправление, с разработкой им программы вывода РАО «ЕЭС России» из создавшейся ситуации, установленного решением совместного заседания двух коллегий. За нарушение уставных требований, невыполнение решений совета директоров, неудовлетворительную работу по повышению эффективности отрасли, за факты личных злоупотреблений, изложенные в отчете Счетной палаты РФ, совет директоров РАО «ЕЭС России» посчитал невозможным дальнейшее пребывание Б. А. Бревнова в должности председателя правления. В этой обстановке, к большому личному сожалению, сам я допустил довольно существенную ошибку. Прислушавшись к предложению Б. В. Никольского, я дал согласие на временное возложение на себя обязанностей председателя правления РАО «ЕЭС России», вместо того чтобы возложить их на одного из заместителей. Я сам дал повод в этой части считать нелегитимным решение совета директоров РАО «ЕЭС России», потому что Уставом РАО «ЕЭС России» запрещено совмещение в одном лице должностей председателя совета директоров и председателя правления.
Сразу же после окончания заседания совета директоров (а было это в девять часов вечера) я набрал по «кремлевке» номер В. С. Черномырдина:
— Виктор Степанович, — доложил я, — только что состоялось заседание совета директоров РАО «ЕЭС России». Мы освободили от должности Бревнова.
Он помолчал несколько секунд и после слов: «Ну вот — еще одна головная боль!» — положил трубку. С тех пор Виктор Степанович со мной уже никогда не общался.
Немцов в это время находился в Нижнем Новгороде. Когда журналисты захотели выяснить его отношение к снятию Бревнова с должности председателя правления РАО «ЕЭС России», Борис Ефимович не нашел ничего лучшего, чем сказать: «Я считаю это раздолбайством!»
Реакция на решение совета директоров не заставила себя долго ждать. Утром 28 января 1998 года по распоряжению Бревнова, прикрывшегося приказом министра топлива и энергетики РФ № 412 от 27 января 1998 года, в срочном порядке была заменена охрана служебного помещения РАО «ЕЭС России», расположенного по адресу: г. Москва, Китайгородский проезд, дом 7, подъезд 2, этаж 2. Новой охране было дано указание не пропускать меня и сотрудников аппарата совета директоров в рабочие кабинеты. Когда стали разбираться, кто отдал эти распоряжения, выяснилась одна интересная деталь. В ночь на 28 января министр топлива и энергетики РФ С. В. Кириенко подписал письмо, в котором назвал смену председателя правления РАО «ЕЭС России» решением, не имеющим юридической силы и не подлежащим исполнению. Такой вывод объяснялся кратко и просто. Бревнов якобы был назначен постановлением Правительства РФ, поэтому снятие его с должности не входит в прерогативу совета директоров РАО «ЕЭС России». И здесь Кириенко был не прав: плохую службу сослужили ему его заместители, помощники и секретари-референты. Бревнов избирался на заседании совета директоров и в исполнении своих профессиональных обязанностей был подотчетен этому органу РАО «ЕЭС России».