Ночь перед выездом была для нас короткой. Мы поднялись около четырех утра, собрали кое-какую провизию, сели на велосипеды и по правому берегу Малки покатили в горы — в сторону Эльбруса. Через двенадцать часов мы были уже у геологов в Хабезе. Нашли руководителя, обговорили план нашей будущей экскурсии. Попросились переночевать, но в геологической партии места для нашей ночевки не нашлось. Перекусив чем бог послал, мы примерно в шестнадцать часов отправились в обратный путь — по сути дела, на ночь глядя. Казалось бы, дорога вела вниз, под уклон, но далась она нам с большим трудом. У меня от усталости онемели поясница, сначала одна, потом другая рука, возникла сильная боль в шее. Но мы упорно ехали вперед, зная одно: нам надо было во что бы то ни стало засветло проскочить горные аулы. Они тянулись вдоль дороги одной улицей в несколько километров длиной, и по этим улицам носились стаи злобных собак, пытавшихся ухватить нас за ноги.
В Марьинскую мы вернулись утром и, разъехавшись по домам, сразу завалились спать. Уставшие, мы даже не задумывались, в чем состояла особенность этого путешествия. Да, маршрут был непростой, да и расстояние оказалось не таким уж близким. Но дело было не только в расстоянии, а в его потенциальной опасности. В дороге могло случиться всякое. Ведь мы проезжали через такие горные селения, в которых мало кто из взрослых осмеливался появляться без особой на то надобности.
Утром классный руководитель Константин Артемьевич Губин, заметив наше отсутствие на уроках, бросился на поиски. Нашел он нас дома, спящими, а когда узнал, где мы были, отправил в местную больницу на обследование. Нас прослушали и обстучали с ног до головы, измерили температуру, осмотрели кожные покровы, язык, горло и глаза. К счастью, все оказалось в норме. Мы входили в свой класс героями. А потом в кузове грузовика-трехтонки ЗиС–5 вместе со всеми членами географического кружка проехали исследованным нами маршрутом и побывали в лагере геологов, которые рассказали нам о своей профессии, показали, чем занимаются и что в результате данных изысканий получит страна.
Марьинская школа была смешанная, что накладывало особую печать на отношения между мальчиками и девочками. Тяготы войны и сурового быта делали свое дело: мальчики росли, как правило, грубыми, черствыми, нетактичными. Плохое поведение представителей «сильной половины» школы иногда становилось причиной конфликтов, в которых очень трудно было разобраться. Подход к нам умела находить только Мария Федоровна Каньшина, которая целиком жила интересами и заботами своих учеников. Мария Федоровна вложила в наши души первые горячие угольки любви к родной природе. Она скрупулезно собирала все сведения по истории станицы Марьинской. Мария Федоровна учила нас, что всякий патриотизм начинается с любви к незабвенным уголкам детства. «Нельзя забывать свои корни, — говорила она. — Отрываясь от них, мы обедняем себя, уничтожаем собственную генетическую память и, в конечном счете, вырождаемся». Не умевшая сидеть на одном месте, она неутомимо водила и возила нас по всей округе. Где только мы с ней не побывали! В ближних и дальних селениях, в Кисловодске, Железноводске, Пятигорске, Нальчике и других городах. Я до сих пор уверен, что тот, кто не исколесил Северный Кавказ вдоль и поперек, не имеет права заявлять, что знает Россию.
Мария Федоровна излучала доброту и терпение, сочетавшиеся в ней с глубоким уважением к будущим вершителям судеб своего города, края, страны. Она учила нас правильным манерам, терпимости, хладнокровию, сдержанности, уважительному отношению к девочкам. Она показывала, как следует держать себя в обществе девочек, как разговаривать, как вести по залу во время танца. Девочки тоже не выпадали из поля ее зрения. Главными темами здесь были женская гордость, осанка, взгляд, поступь, скромная величавость жестов. В результате ее мягкого, я бы сказал, доступного, но настойчивого воспитания мы становились теплее, мягче, благороднее.
Вспоминая Марию Федоровну Каньшину, я задаю себе вопрос: «И почему таким бескорыстным и самоотверженным женщинам не ставят в России памятники?» Есть же в мире примеры общественного признания образов выдающихся носительниц идеалов добра и совершенства. Вот уже две тысячи лет на пьедестале всеобщего поклонения бессменно стоит одинокая Дева со скромно опущенными глазами. Для всех христиан ее имя священно — Дева Мария, Пресвятая Богородица. В Италии ей посвящено больше храмов, чем Иисусу, перед ее изваяниями и живописными изображениями всегда горят свечи, ее чаще поминают, чаще обращаются к ней в молитвах.