Если взять французов, то они в полном смысле этого слова молятся символу своей страны — скульптурному изображению Марианны. Ее бюст уже два столетия по традиции украшает многие парадные залы и холлы госучреждений Франции, означая открытость, терпимость, взаимное уважение и солидарность общества. Если бы в нашей станице был объявлен конкурс на скульптурный символ, я бы, наверно е, предложил нашу Марию Федоровну. Трудно сказать, почему. Но я уверен в одном: мне удалось выжить и состояться в этой жизни еще и благодаря мощному влиянию древнего библейского имени Мария, одно из значений которого — «любимая». Образ женщины с младенцем, окруженный нимбом святости, служит оберегом для меня, нашей станицы и всех, кто с ней связан…
В котле с кипящей водой нет холодного места. В голове непоседливого, пытливого мальчишки всегда роятся разные мысли — только их надо вовремя направить в нужное русло. А идеи роились в моей голове, как пчелы весной над медвяными травами. В школе многие из них находили свое применение на занятиях географического кружка, а в летнее время — в колхозе. Во время уборки урожая я любил возить зерно на элеватор. Это не то, что работать на комбайне, где и жарко, и пыльно. В 1951 году по рекомендации брата и под его контролем мне было доверено проводить электропроводку во все классы двухэтажной школы кабардинского селения Куба, за что я получил свою первую зарплату. Но больше всего я любил мастерить миниатюрные электродвигатели. Для этого мне были нужны подковообразный магнит и собственноручно изготовленный двухкатушечный ротор. К полукольцам ротора ток подавался от батарейки через две щетки. Катушки ротора, размещенные в зоне постоянного магнита, начинали вращаться. Прилаживай самодельную крыльчатку — и вентилятор готов. Сколько было радости, когда конструкция работала!
Если во время каникул нас не посылали в колхоз, то мы с Иваном Шабановым сооружали маленькие гидроэлектростанции. По его огороду проходили канавы, по которым с определенной скоростью бежала вода. Используя переплетенные проволокой ветки деревьев и вязкую глину, мы сооружали плотину. Из дерева изготавливали лопастное колесо, сбросные лотки, затворы, а рядом устанавливали генератор, похожий своим устройством на описанный выше двигатель. Водяное колесо мы соединяли с валом ротора с помощью трансмиссии, изготовленной из обычной натянутой резины. При открытии затвора вода приводила в движение колесо и, через трансмиссию, — ротор генератора. Однако тщетно мы пытались зажечь от него лампочку фонарика: слишком мала была скорость вращения.
Физику строительства своих двигателей, генераторов и гидроэлектростанций я стал понимать только в старших классах, когда протер не одни «пифагоровы штаны» и изгрыз великое множество квадратных и кубических корней. Тем не менее это было тогда увлекательнейшим занятием! Занимаясь любимым делом, мы забывали обо всем, даже о еде.
«Если есть что-либо более страшное, чем плоть, погибающая от недостатка хлеба, — справедливо писал автор «Собора Парижской богоматери», — так это душа, умирающая от жажды света». Эту естественную жажду я старался утолять чтением книг, которые только можно было достать. У нас, естественно, не было шкафа с массивными стеклянными дверцами, за которыми ровным рядком стоят книги, величаво и гордо сияя золотым тиснением толстых корешков. Но я находил книги у соседей, друзей, в школьной библиотеке. Как и все мальчишки станицы, я зачитывался «Островом сокровищ» Стивенсона, грезил далекими морями, штормами и пиратами. Любил книги Александра Дюма, Вальтера Скотта. Среди современных героев отдавал предпочтение Сергею Тюленину из «Молодой гвардии» Александра Фадеева и Павке Корчагину из романа «Как закалялась сталь» Николая Островского. Мир литературных героев прихотливо сплетался в моем воображении с окружающей жизнью, и я порой с трудом находил свое местоположение в этом переплетении. Так что я на собственном примере подтверждал известную истину, что больше всего книг читают в молодости. Старики, как правило, горазды писать…
Свой культурный кругозор я расширял, посещая местный клуб. С благодарностью вспоминаю Марию Николенко, нашу соседку, работавшую в клубе билетером. Она считала, что я оказывал положительное влияние на ее сына Николая, и в знак благодарности пускала меня на любой киносеанс без билета. Правда, удобств не было никаких: фильмы приходилось смотреть сидя или полулежа на полу. Но, и это было главное, мне посчастливилось пересмотреть все художественные ленты того периода, особенно «Веселых ребят» с Леонидом Осиповичем Утесовым, «Чапаева» с Борисом Андреевичем Бабочкиным, «Подвиг разведчика» с Павлом Петровичем Кадочниковым. С удовольствием смотрел я и «Кинохронику».