Я продолжал заниматься легкой атлетикой, подтвердив звание чемпиона института и заняв пьедестал чемпиона Северного Кавказа в беге на 400 метров вплоть до 1959 года. Кроме того, мне покорялись и другие спортивные рубежи, о чем свидетельствуют звания кандидата в мастера по велоспорту и волейболу. Я активно участвовал в художественной самодеятельности института, пел в хоре. Голос и слух достались мне по наследству от мамы, и я получал истинное, почти запредельное удовольствие, выводя натянутыми, как струны у арфы, связками нужные ноты в любимых песнях.
Все это помогло мне создать, как принято сегодня говорить, определенный имидж, собственное лицо, отличающееся от других. У меня появилось много друзей, а это, наверное, самое большое богатство, когда тебе нет и девятнадцати. Друзья — наши зеркала, и чем их больше, тем в более разнообразных ипостасях ты представляешься миру, открываешься себе и заглядываешь в себя.
Открытие самого себя — увлекательнейшее занятие. Человек даже представить себе не может, сколькими лицами, масками, натурами он заряжен. Человек должен проявляться, выводить на чистую воду сокрытое в себе, открывать окружающим свои новые грани, поражать их всплеском возможностей и способностей. Надо освобождаться от комплексов. Ведь воздается не по силе, а по вере. Вере в самого себя.
Глава 8
Профсоюзные заботы
Главные события жизни все же вершатся и проходят в профессиональной среде. Здесь складывается репутация, накапливается умение, приходит признание. Здесь вывешивается твой первый в жизни барометр, безошибочно определяющий температуру, влажность, давление окружающей тебя обстановки. Именно отсюда мы потом по ниточке вытягиваем свою дальнейшую перспективу, которая в подавляющем большинстве случаев выводит тебя, словно океанский лайнер, на заданный маршрут.
В конце сентября 1955 года (я уже перешел на второй курс) в институте было вывешено объявление о том, что в такой-то день состоится общеинститутская профсоюзная конференция. Согласно повестке дня, на конференции предполагалось избрать профсоюзный комитет, председателя профкома и его заместителя с обязанностями председателя правления клуба института (обе должности с окладом 790 рублей в месяц).
Прочитав объявление и ткнув пальцем в интересующее меня место, я мечтательно произнес:
— Вот если бы мне быть заместителем председателя профкома — председателем правления клуба…
Сказал себе — ну и сказал. Мало ли какие желания мы иногда проговариваем вслух! Тему эту до конференции никто со мной не обсуждал. И вдруг в ходе ее работы делегаты (а это были представители профессорско-преподавательского состава и студенчества) единогласно проголосовали за избрание меня на должность, в которую я ткнул пальцем, читая объявление. Я не стал ссылаться на занятость, выдумывать байки о подточенном голодом здоровье, отговариваться семейными причинами, считая все это несерьезным разговором, пустой болтовней, недостойной мужчины. Просто такой поворот событий был для меня полной, но желаемой неожиданностью. Студент очного отделения, не освобожденный от посещения лекций, становится профсоюзным деятелем! Я уже не говорю о материальной стороне: ведь к стипендии прибавлялась зарплата по должности.
Но на первых порах я не подозревал, что скрывается за этими «благами». На мою незрелую голову — в восемнадцать-то лет! — в одночасье свалилась гора забот о поддержании в рабочем состоянии актового и танцевального залов, киноустановки и радиоузла. Я отвечал за автомобили ГАЗ–47 и ГАЗ–63, мотоциклетный гараж, в котором числилось более 25 мотоциклов, хранилище музыкальных инструментов и костюмерную. Я планировал и проводил всю культурно-массовую работу в институте: в моем ведении находились кружки художественной самодеятельности и спортивные секции. Около ста человек рабочих и служащих нужно было обеспечить работой и зарплатой.
Поначалу мне нелегко было привыкнуть к новому состоянию, сладить с ощущением навалившегося груза. Замотанный делами, я все время мечтал хотя бы об одной свободной минуте, чтобы просто перевести дух. Но в том-то и состоит настырность природы, заставляющей всех побывать всем. Мне не хотелось уподобляться мыши, лихорадочно ищущей выход из ловушки, а посему я бессменно молотил на профсоюзной ниве практически четыре с половиной года.