Удар системы
Мои отношения с институтом никогда не прерывались. Там меня считают своим и всегда ждут. Ведь немногие выпускники СКГМИ стали министрами или академиками. Сейчас в институте трудится мой однокашник по учебной группе «ГЭ–54–2» Игорь Евгеньевич Васильев. Все его нынешние звания не перечислить: доктор технических наук, профессор, член-корреспондент РАЕН, заслуженный деятель науки и техники Республики Северная Осетия-Алания, заведующий кафедр ой электроснабжения.
Мы подружились с Игорем на первом курсе, это был один из активистов СКГМИ. Он увлекался мотоспортом, поэтому мог часами говорить о своем мотоцикле К–175. «Моя Кашка, моя Кашка», — ласково приговаривал он, поглаживая изделие Ковровского завода имени К. О. Киркижа. Наверное, поэтому к нему прилепилось прозвище «Кашка». Но была у него и другая привязанность. Между делом он сумел покорить сердце красавицы Луизы Кулиевой — студентки электромеханического отделения, лучшей солистки нашего института. Обладая хорошо поставленным сопрано, она исполняла в художественной самодеятельности арии из классических опер. После института Луиза работала в энергосистеме Севкавказэнерго.
Большим событием для нас во время обучения в институте была производственная практика. После первого курса она носила ознакомительный характер и проходила на Згидском руднике Садонского рудоуправления. Ландшафт там удивительный! Поселок Садон, известный со времен царствования грузинского царя Вахтанга Горгасали (V в.), расположен на правом берегу одноименной реки, а селения Нижний и Верхний Згид — у подножия и на склоне Кионского хребта. Кто хоть однажды любовался солнечными закатами над Кионским перевалом, тот никогда не забудет чувство очарования величием природы.
После второго — четвертого курсов нас уже направляли за пределы Северного Кавказа, в том числе на предприятия по выбору. Практикующимся студентам, по установившейся традиции, помогали выпускники СКГМИ, разъехавшиеся по объектам народного хозяйства, которые считали своим долгом так организовать нашу практику, чтобы мы смогли заработать какие-нибудь деньги и трудоустроиться после защиты диплома. Надо сказать, зарабатывали мы прилично, кое-какие суммы я даже отсылал маме.
В 1956–1957 годах я проходил летнюю студенческую практику на Башкирском медно-серном комбинате (город Сибай), где получил квалификацию электрослесаря шестого разряда. Здесь в должности начальника управления капитального строительства трудился мой брат, приехавший в Сибай в 1955 году после окончания Орджоникидзевского вечернего техникума. Александр не терял времени даром: учился на вечернем отделении Магнитогорского горно-металлургического института имени Г. И. Носова, «стального короля России», умершего в августе 1951 года в Кисловодске. С правого берега реки Урал из Магнитогорска в Сибай два раза в неделю ходил рабочий поезд.
В жизни каждого человека, если у него, конечно, имеется голова на плечах, в конце концов происходит выравнивание материальных и духовных приобретений, достигается некий баланс, устанавливается какое-то равновесие между имеющимся сейчас и недополученным ранее. Так произошло в жизни Александра, который очень бедствовал в детские и юношеские годы, а в Сибае предстал передо мной маститым специалистом, необходимым производству и людям. Не рассчитывая на чудо, мой брат утверждал себя в работе солидно, спокойно, без суеты и подобострастия.
После практики вновь наступала учебная пора. Учился я неплохо, но из-за постоянной занятости на общественном поприще мне не всегда удавалось вовремя выполнять курсовые задания. Моя «нерадивость» становилась предметом разбирательств на комсомольских собраниях. Там взывали к моей совести: «Ты портишь показатели социалистического соревнования между группами!», добивались обещания, что такое больше не повторится. Причем, разговор о моих задолженностях был какой-то иезуитский, отдавал казенщиной, формализмом: мы, мол, строго с тебя спрашиваем, потому что так надо. Ведь все прекрасно знали, как я был загружен, видели, как я «вкалываю». Особенно старался «насолить» мне секретарь комсомольской организации нашей группы Владимир Богданов, которого поддерживал староста группы Афанасьев. Они даже пытались объявлять мне выговоры.
«Не изменив ни Богу, ни народу», если можно для этого случая применить строки Федора Ивановича Тютчева, я противодействовал им изо всех сил — «и был необорим». Одновременно я понимал, что деваться мне некуда, курсовые надо было делать. Чтобы комсомольские вожаки окончательно от меня отвязались, я сказал, что курсовую работу по электрическим машинам с расчетами сделаю к завтрашнему дню. Мне не поверили. Тогда я пошел на спор и заявил Богданову: