Я же вступал в жизнь с открытым забралом, пусть пока без лавровых венков и триумфальных литавр. Меня не оставляло ощущение бурлящей в жилах, перехлестывающей через край энергии: так, наверное, чувствует себя в ледяной воде раскаленная полоса стали. Место практического применения своим знаниям я выбрал сам. Это был Башкирский медно-серный комбинат, где работал мой брат Александр. Заехав на неделю в Марьинскую, я проведал маму, а затем поездом, с пересадкой в Москве, добрался до Магнитогорска, откуда до Сибая было уже рукой подать.
…Уже вечерело, когда мой поезд медленно подкатил к станционной платформе. В вагоне было душно: не помогали даже открытые окна. Хотелось прохлады, но оказалось, что снаружи воздух был даже более сухой и знойный. Слабые колебания воздуха тщетно пытались охладить открытые части тела. Рубашка прилипала к потной спине. Казалось, над всем властвовал бог летнего зноя Вельзевул, покровитель мух, бесовский князь, прилетевший сюда из древнего языческого Ханаана. Удивило отсутствие на земле травянистого покрова. Откуда-то доносился неприятный запах прели. Как потом я узнал, так «благоухали» огромные гурты незрелой пшеницы, вываленные под открытым небом. Так крестьяне башкирского Зауралья выполняли план по подъему целинных и залежных земель.
План этот был раздут до небес государственной идеологической машиной, для чего имелись серьезные причины. Нужно было устранять последствия новой волны голода, вызванного засухой, охватившей в 1946 году главные советские житницы — Украину, Дон и Кубань — и унесшей, по разным оценкам, от 90 до 150 тысяч жизней. В целом по СССР урожайность зерновых снизилась до рекордно низкой отметки — в среднем до девяти центнеров с гектара. В 1953 году удалось собрать всего 31 миллион тонн зерна. Очереди за хлебом стали обычным явлением советской действительности. Нужно было искать срочное решение проблемы обеспечения страны хлебом и сельхозпродуктами.
За дело взялся первый секретарь ЦК КПСС Никита Сергеевич Хрущев. Воспользовавшись выводами одного из тогдашних авторитетов в области засушливого земледелия профессора Николая Максимовича Тулайкова, он решил претворить в жизнь идею «подъема целины». 30 января 1954 года этому вопросу было посвящено заседание Президиума ЦК КПСС. Многие члены Президиума предложили в первую очередь заняться подъемом сельского хозяйства на Украине и Кубани, а не «лезть к черту на кулички», но Хрущев настоял на своем. Предложив обратиться за советом к коммунистам, он собрал специальный Пленум ЦК КПСС (23 февраля – 2 марта), на котором было принято постановление «О дальнейшем увеличении производства зерна в стране и об освоении целинных и залежных земель». Собственно с марта 1954 года и началась великая целинная эпопея, охватившая Казахстан, Алтай, Красноярский край, Новосибирскую и Омскую области, Поволжье, Урал и Дальний Восток.
Целина. Тогда это слово не сходило с газетных полос, без конца звучало по радио. О целине режиссеры снимали художественные фильмы, писатели строчили книги, ученые разрабатывали научные трактаты, а поэты и композиторы сочиняли стихи и песни. Защитники идеи массового освоения земель, которые веками не распахивались, убеждали: страна только тогда выиграет соревнование с империализмом по сборам зерновых, если освоит зоны рискованного земледелия. За период с 1954 по 1960 год в СССР было распахано более сорока миллионов гектаров целинных и залежных земель.
В 1959 году на уральской целине вырос хороший урожай, но в ряде хозяйств своевременно не позаботились о создании необходимых условий для его приема, хранения и переработки. Уборка шла днем и ночью, вся страна следила за официальными цифрами собранного и сданного в закрома зерна, но в результате головотяпства местных руководителей были допущены огромные потери. Битва за урожай оказалась не битвой, а той видимой суетой, какой руководители всяких рангов наловчились прикрывать свое равнодушие к общему делу, если оно не приносит личных дивидендов. Труд многих тысяч людей порой шел насмарку. Таковы были фасад и изнанка, декорации и подлинность того необычного времени.