Помимо производственной деятельности, меня всегда привлекала и захватывала общественная работа. Тогда было просто принято проявлять себя на общественном поприще: во всех характеристиках общественная активность человека отмечалась особо и несла ключевой смысл. Она свидетельствовала о правильных жизненных устремлениях, нравственной полноценности, идеологическом соответствии. Но в моем стремлении к общественной работе не было заранее определенной цели, выверенных «за» и «против» — просто я без этого не мог полноценно жить и работать. Мне еще хотелось переворачивать горы, если они стояли на моем пути, и изменять русла рек, если по воле природы они текли не в том направлении.
В 1960-е годы ряды ВЛКСМ еще не были заражены прагматическим карьеризмом, а искреннюю убежденность в правильности социалистического пути еще не сменила тяга к заграничным вещам и путевкам, которая проникла в молодежную среду спустя десятилетие. Комсомол был племенем молодым, здоровым, горячим и вполне управляемым. Я ничуть не раскаиваюсь в своей принадлежности к этому племени, о чем свидетельствуют сорок семь лет, осмысленно прожитых мною после вступления на комсомольскую стезю.
В конце 1960 года меня избрали секретарем комсомольской организации Ставропольэнерго, насчитывавшей около двадцати пяти комсомольцев. Ранее эта организация была не на лучшем счету: ее критиковали везде и всюду. Но спустя некоторое время ситуация изменилась, и наша организация стала одной из лучших. Вскоре меня избрали членом бюро Пятигорского городского комитета ВЛКСМ, а в 1962 году — членом бюро и внештатным секретарем горкома ВЛКСМ. Я стал своим человеком в краевой и городской комсомольских организациях, в коллективе РЭУ Ставропольэнерго. У меня появились новые друзья среди секретарей и членов бюро горкома, первичных организаций ВЛКСМ. Мы бережно храним ростки дружбы, взращенные на комсомольской ниве. Долина памяти, где уже не одно десятилетие эти ростки дают буйные побеги, никогда не покрывается туманом.
Особое место в моей памяти занимает первый секретарь Пятигорского горкома ВЛКСМ Борис Кудряшов, выпускник Пятигорского фармацевтического института. Когда мы познакомились, он был уже пять лет как женат, имел дочь. Природа, стремящаяся к совершенству, всегда находит, в ком выплеснуться искрометным фонтаном, удивляющим всех вокруг. Таким был Борис. Будучи интеллигентным до мозга костей, он любил пофилософствовать, но при этом не выглядел занудой и крючкотвором. Он умел говорить с каким-то особенным, притягательным юмором, вызывая порой напускное недовольство своей половины. Смешные ситуации, в которые Борис часто попадал, помогали нам лучше разглядеть искрящиеся грани его личности, живую динамику его настроений и чувств. Он был честным и прямолинейным человеком. Правда, прямолинейность часто мешала ему устанавливать взаимоотношения с вышестоящим комсомольским начальством. Кудряшов так и остался для меня неразгаданной до конца персоной.
Все должности в Пятигорском городском комитете (вплоть до первого секретаря) прошел другой близкий мне человек — Михаил Давидович Соляр, толковый организатор, глубокий психолог и милый товарищ. Он окончил Пятигорский государственный педагогический институт по специальности русский язык, литература и история. Вместе с мамой, работавшей санитаркой в санатории, Миша жил в Кисловодске в неказистом подвальном помещении. У него дома было трудно и двоим развернуться, но нас, молодых, еще неженатых ребят почему-то тянуло к нему. Там нас всегда ждали. Его мама, обыкновенная работящая женщина, могла принять нас в любое время суток, накормить, напоить, да еще и согреть теплым словом.
Как-то раз Миша Соляр, уже в должности первого секретаря Пятигорского горкома ВЛКСМ, предложил мне поехать вместе с ним в Сочи «по комсомольским делам». Мне было невдомек, зачем я ему понадобился, но когда он пригласил меня в адлерский ресторан — все стало ясно. Миша заказал себе водки, а мне — стакан сметаны. Я удивился: Миша спиртного не употреблял. Заметив мое недоумение, он засмеялся и объявил, что это — его последнее холостяцкое путешествие. «Я решил жениться!» — выпалил он. Я знал объект его воздыханий. Это была Мила Бобошко, его «комсомольская» любовь. Они познакомились на каком-то комсомольском мероприятии, два года дружили, терпеливо ожидая друг друга с бесконечных собраний, заседаний и комиссий. Кто медленно запрягает, давно сделали вывод наши крестьянские предки, тот быстро ездит. Их свадьба, помню, стала настоящим городским событием. На ней присутствовало все руководство горкома партии, комсомола, горисполкома. Мне была доверена высокая честь быть на этой свадьбе тамадой. К сожалению, Милы уже нет, но есть дочь Алена, кандидат экономических наук, доцент.