Мне все стало понятно: Кустов не хочет, чтобы я был его заместителем. Но кто же меня тогда выдвигает? Я задумался. Кому выгодно манипулировать мной, отыгрывать на моей скромной персоне сложные шахматные комбинации? Не окажусь ли я в неудобный для себя момент в роли пешки, выпавшей за пределы игрового поля? Какие силы схлестнулись над моей головой? Насколько они готовы открыться передо мной? И намерены ли вообще делать это?
Положение было тяжелое. Я выбрал свою линию, еще не зная наверняка, куда она может меня привести. Природное чувство подсказывало: «Не отступай, ты прав! Время все расставит по своим местам — и последние станут первыми». Жизнь тем замечательна и трудна, твердил я самому себе, что каждый раз надо все решать самому и с самого начала.
Хорошо помню этот четверг. Начальник Главюжэнерго Автономов принял меня радушно, похвалил за работу, дал понять, что я числюсь у него на хорошем счету. Поблагодарив за добрые слова, я вручил ему первый пакет. Борис Васильевич вскрыл его, прочитал представление и метнул на меня вопрошающий взгляд. Я посчитал нужным сразу же заявить, что не могу согласиться с назначением на должность заместителя управляющего. Он недоуменно спросил:
— Почему?
Я попытался привести какие-то доводы, но Автономов прервал меня:
— На вашем назначении настаиваю я. Если вы еще не приняли решение, я не тороплю: у вас есть время — идите и подумайте.
Начальник главка дал мне сутки на размышление. В субботу я вновь стоял перед его очами.
— Ну что, надумали?
Тогда я подал ему второй пакет со словами:
— Вам это о чем-нибудь говорит?
Борис Васильевич понимающе покачал головой:
— Теперь мне все понятно… Но я по-прежнему настаиваю на вашем назначении на должность заместителя управляющего. Эти вопросы решаю я, а не Кустов.
Я продолжал упорствовать:
— Но работать-то с ним мне! Он же будет создавать у вас мнение обо мне. Тратить энергию на склоки с ним, когда у меня все так прекрасно складывается в Кавминэнерго, я бы не хотел. Во имя чего такие жертвы? Вы же Александра Петровича хорошо знаете.
Когда Борис Васильевич меня отпустил, я позвонил Кустову и сообщил, что отказался от обеих должностей сразу. Я понимал, что становился заложником в непримиримой борьбе между двумя руководителями. Автономов считал нецелесообразным назначать меня на должность заместителя главного инженера. Ему хотелось видеть меня именно заместителем управляющего. Казалось бы, все понятно. Но я знал и хорошую народную поговорку: «Паны дерутся — у холопов чубы трещат». Поэтому выбрал свой вариант — остаться на предприятии, чтобы довести до конца все свои научные наработки. Мне было всего тридцать лет — торопиться было некуда. Что отсрочено, то не потеряно.
Когда я отказался от должности заместителя управляющего, Борис Васильевич очень огорчился:
— Я вас видеть не хочу! — взорвался он. — Не попадайтесь больше мне на глаза! Вы для меня списаны.
В марте – апреле 1966 года в Москве состоялся «исторический» XXIII съезд КПСС. Из общего ряда себе подобных он запомнился мне тем, что в соответствии с решением Пленума ЦК КПСС, состоявшегося после закрытия съезда, Брежнева стали именовать Генеральным секретарем. Этот высший партийный пост был учрежден в апреле 1922 года, когда Генеральным секретарем был избран И. В. Сталин. После смерти Иосифа Виссарионовича пост Генерального секретаря был упразднен. В сентябре 1953 года был учрежден пост первого секретаря ЦК КПСС: в 1 953–1964 гг. его занимал Н. С. Хрущев, а в 1 964–1966 гг. — Л. И. Брежнев. К очередному преемнику «высшая благодать» нисходила «по заслугам», одну из которых подметили братья Стругацкие в повести «Трудно быть богом»: «Умные нам не надобны. Надобны верные».
…Во время приездов в Ставропольэнерго в 1967 году Автономов меня не замечал. Мы с ним вновь сошлись только в 1968 году, когда начальник Главюжэнерго приехал отдыхать в кисловодский санаторий имени Серго Орджоникидзе. В здании, построенном в дворцовом стиле неоклассицизма, Борис Васильевич примирительно произнес:
— Ну, ладно, год прошел. Я вас прощаю.
В качестве жеста доброй воли он поручил мне подготовить доклад о состоянии дел в распределительных сетях, путях их совершенствования и повышения надежности. Если раньше, пояснил он, объектом заботы Министерства энергетики и электрификации СССР в основном были системообразующие сети и генерирующие источники, то теперь, после реформирования отрасли, наступила пора поворачиваться лицом к распределительной сети. Уровень напряжения в распределительной сети был относительно невысокий, от 0,4 до 110 кВ, но она имела свою специфику, была более трудоемкой, чем системообразующая сеть.