Казалось бы, я честно относился к своим обязанностям, бросался на любую задачу, как на вражескую амбразуру, видел в труде только радость, в голову мне никогда не приходила мысль использовать занимаемую должность для получения личной выгоды. Меня замечали, ко мне пришло признание в крайкоме партии, в крайисполкоме, я получил правительственную медаль по случаю 100-летия со дня рождения В. И. Ленина. Решением Ставропольского краевого совета НТО за успехи в научно-производственной деятельности я был занесен в Ленинскую юбилейную книгу трудовой славы. Успех окрылял меня, подобно улыбке, осеняющей уста младенца, лучу света, играющему в чистых водах ручья, восходящему солнцу, заливающему вершину одинокого утеса. Однако полного счастья, как известно, не бывает: пока доберешься до сладкого ядрышка, обломаешь зубы о твердую скорлупу.
Однажды утром я пришел на работу как обычно. Это было сразу после возвращения из Москвы, куда я ездил вместе с секретарем парткома Кавминводского предприятия Юрием Александровичем Лебедевым. Подошел к своему кабинету, вынул из кармана ключ, собираясь открыть дверь. Вдруг, как будто из-под земли, с обеих сторон выросли две фигуры. Один незнакомец представился майором, другой — капитаном, оба показали свои служебные удостоверения. Майор произнес фразу, которую, наверное, произносил уже много раз другим своим «клиентам»:
— Вы задержаны!
В эту секунду я испытал чувство, которое, может быть, охватывает ангела, когда у него с головы соскальзывает нимб. Кто хоть раз в жизни слышал такую фразу в свой адрес, поневоле менялся в лице, еще не зная обо всех невзгодах, ему грозящих. Стараясь сохранять хладнокровие, я сдавленно произнес:
— Покажите мне санкцию прокурора.
Мне вновь повторили:
— Вы задержаны. Санкцию на арест вы получите.
И через некоторую паузу прозвучал вопрос:
— Мы поедем с вами на вашей машине или вы — на нашей?
— Я поеду на своей, — сквозь зубы выдавил я из себя, понимая, что в данной ситуации пререкания бесполезны.
Через некоторое время мы подрулили на моем ГАЗ–69 со «счастливым» номером «10–00» к комплексу зданий, где находились прокуратура, управление внутренних дел и райком КПСС. Когда мы выходили из машины, водитель Василий Романенко спросил у меня:
— Когда приехать за вами?
— Давай к обеду, — непроизвольно выпалил я, на секунду забыв, что здесь действуют другие правила. Меня тут же подправили:
— Ему персональная машина больше не понадобится.
Я сейчас уже не помню, куда меня завели: то ли в прокуратуру, то ли в управление внутренних дел. Там мне предложили написать объяснительную записку, в которой я должен был изложить, какими вопросами по своей должности я занимался и за что несу конкретную ответственность. Случись со мной это сейчас, я бы никогда ничего не стал писать. Ведь это был метод, внедренный еще Андреем Януарьевичем Вышинским, — заставить подозреваемого собственноручно написать, за что он отвечает, чтобы потом было ясно, в каком поле искать его вину.
Рыба попадается на острогу, когда задремлет. Я послушно уселся на указанное место, взял чистые листы бумаги и расписал всю свою деятельность, не скрывая ни одной детали. Каким безукоризненным Ланселотом я представал в собственных глазах, какой диапазон робингудовских замыслов открывался между строчек моих бесхитростных душевных излияний! Что-то есть услужливое в психике попадающего в неприятный оборот человека, если судить по его попыткам находить объяснения любой создавшейся ситуации, одновременно угождать «и нашим — и вашим». Догадывался ли я, что имею дело с умным и безжалостным ведомством, изрядно поднаторевшим в изысканиях такого рода? В его запасниках хранилась масса неожиданных ходов, испытанных приемов, простых ловушек для наивных и запутанных лабиринтов для искушенных. И не мне было судить, чем закончится день, начавшийся для меня так нетрадиционно.
— Так в чем дело? Почему меня задержали? — спросил я, отдавая написанные мною бумаги.
Видимо, мои глаза лучше, чем кардиограф, передали частоту пульса и давление, которыми мой организм отвечал на приказ мозга собрать все силы.
— У нас есть материалы, — услышал я, — которые свидетельствуют о вашей причастности к хищениям государственного имущества.