К воротам веером стягиваются задержавшиеся. Сам проход заслонен крепкими спинами ребят, сдерживающими натиск напирающих тварей. А по другую сторону яростно звенит сталь – очевидно основная схватка происходит за пределами Укрепления. Преодолеть препятствие видится практически невозможным, но Кинер не напрасно зовется рейтером. Он раньше нас достигает линии обороны, разворачивается к нам лицом и полуприсев, сцепляет перед собой руки. Финли из третьей десятки быстро раскусывает замысел Кина: первым оказывается возле него, не теряясь, с разгону запрокидывает ногу на сплетенные ладони и тут же подлетает вверх. Один длинный удар сердца и парень, в полете обнажая меч, ныряет в самую гущу схватки.
Пока мое сраженное сознание пытается справиться с потрясением от увиденного, в воздух взмывает еще одна фигура и почти сразу исчезает из видимости. Следом, с секундной заминкой, устремляется Ларгус, в самой высокой точке совершая красивый кульбит. Затем еще двое ребят повторяют сей маневр, когда очередь вдруг доходит до меня.
У меня откровенно трясутся поджилки. Все тело немедленно покрывается испариной, сердце иступлено рвется из грудной клетки, и я уже не столь уверена, что причина только в сумасшедшем беге. Мне кажется, я оступлюсь и погребу под собой людей, собственноручно разрушая оборонительную линию. Либо при приземлении нарвусь на чей-то меч, если не хуже – ощетинившуюся шипами тварь.
Кинер замечает в моих глазах испуг и подбадривающе улыбается. Я себе подобного позволить не могу – внутри все сжимается в ужасе, но скорость бега тем не менее наращиваю, чтобы не дать себе ни единой возможности остановиться. Во избежание неприятностей, прячу мечи за пояс, поскольку фокусничать, как другие даже пытаться не буду, не в том положении, чтобы перед кем-либо красоваться. Интуитивно вскидываю ногу и неожиданно для самой себя резко устремляюсь вверх.
В лицо ударяет порыв ветра, дыхание перехватывает, а слезящимся глазам предстает месиво из ощетинившихся мечами людей и толпы разъяренной нежити. Много, слишком много для такой горстки бойцов, по большей части не обладающих магией.
Клинки оказываются в руках раньше, чем я осознаю свой следующий шаг. Они со свистом рассекают воздух, когда земли касаются ноги и две обезглавленные туши худосочников. Во мне вспыхивает такая жажда к жизни, что просыпается инстинкт самосохранения и в дело вступает вдолбленная многочисленными тренировками механика. Все окружающее сливается в одно серое марево, из которой глаза цепко выцепляют оскаленные морды мерзких тварей. Я боюсь, и этот страх подстегивает меня совершать невероятные маневры и сцепки. Вместе с тем очень опасаюсь остановиться, и осознать происходящее, ибо такое количество нежити однозначно посеет во мне панику.
Рядом раздаются возгласы ребят, порой болезненные и я еще усерднее начинаю кружиться, расплескивая черную жижу вокруг себя. Какой-то частью разума радуюсь, что в жилах монстров течет зловонная субстанция, потому что вида крови в таком объеме я бы не смогла видеть. Да и понимание, что ты убиваешь неживое существо, помогает сохранить рассудок трезвым и продолжить очищать мир от скверны.
Красное зарево стремительно окрашивает кромку леса и устилает поле позади Укрепления, но твари продолжают пребывать, словно свет им вовсе не помеха. Хотя если приглядеться, можно заметить, что проблески светила приносят им ощутимый дискомфорт и ослабляют. При всем при этом, становиться понятно, что их что-то гонит вперед, невзирая на набирающий силу рассвет.
- Гарлок! – звучит предупредительный крик и все синхронно припадают к земле. Ветер яростно ерошит пригнувшиеся макушки и накрывает громадной тенью. Я несмело поднимаю голову и тут же пытаюсь вжать ее обратно, в плечи. Пронзительный, рвущий барабанные перепонки вопль гарлока парализует всех без исключения. Зажимаю уши, глядя на ползущую по полю тень, и содрогаюсь в отвращении и ужасе. Гигантская летучая мышь, длиною в два человеческих роста, с когтями и хвостом ящера делает разворот и вновь устремляется к толпе. Мы о таких только слышали, теперь, к несчастью, довелось увидеть воочию.
- К земле! – громогласно ревет парейтер.
Многие незамедлительно следуют его приказу – пригибаются ниже, естественно в меру своих возможностей. И лишь единицы не в силах этого сделать, продолжая отбиваться от нападающей в остервенении нежити, словно пробудившейся ото сна, поэтому острые убийственные когти быстро находят на своем пути цель и рывком выхватывают ее из толпы. Пронзительно-болезненный крик тотчас рвет пространство и душу.