Невыносимая злость охватывает Дерию. Трусливый засранец! Как он решился угрожать ей? Зачем ему это надо? Она написала тот проклятый роман — и больше ничего. Она просто написала книгу, которая должна развлекать людей.
Она вскакивает, бежит к книжной полке, на которой почетное место занимает первый экземпляр «Зеркальных капель». Больше всего ей хочется засунуть книгу себе под блузку и защитить от таких сумасшедших читателей.
Она открывает последнюю страницу. Это конец романа, окончание, которое она защищала от двух сотрудников ее литературного агентства, от внештатного редактора, которая изменила текст, и от Анны, которая посчитала, что «окончание ведь не такое уж красивое». Дерии было все равно, что говорили и Анна, и все эти люди. Да, окончание не очень красивое, нет. Но оно и не должно было быть «красивым». Описанный финал — единственный возможный выход и единственный возможный конец для Мартина.
Для него. Но не для нее.
С открытой книгой в руке Дерия подходит к ноутбуку и стирает все. Напоминание о платежах, спам, рекламу. Электронное письмо от Анны. И письмо от этого Т. Л. Он должен исчезнуть вместе со строчками с проклятыми восклицательными знаками из ее жизни, словно его не было никогда.
Мартин был плохим игроком в шахматы, но тем не менее он всегда заранее знал, когда приближаются шах и мат. Его инстинкт был безукоризненно отточенным и ни разу его не обманывал. И теперь это чувство вновь наступило, как бывало уже некоторое время назад. Это чувство называется «мат через несколько ходов».
Мартин не был драматургом. У него не было никакого интереса в том, чтобы передать главному комиссару Сузанне Штайнер послание, гласившее, что он сдается. Он знал, что этого от него ожидают, что от него потребуют объяснений, мотивов, признаний… Ему доставляло огромное удовольствие думать, что он им ничего не даст. Он в конце концов выдаст им то же, что и всегда и всем остальным: труп. И целую кучу вопросов без ответов. И если уже говорить честно, то не ему поставили мат, а он, скорее всего, поставит его всем остальным.
Глава 23
— Я потеряю работу. Честно говоря, обе работы.
Киви надвинула бейсболку на лицо так глубоко, что Дерия скорее угадывает ее скептический взгляд, чем видит его. Они сидят втроем: Киви, Дерия и бутылка «Джека Дэниэлса», которого Дерия называет своим лучшим другом. Киви не призналась Дерии, откуда у нее взялась бутылка. Вряд ли она ее купила — виски она пьет с отвращением. И еще более невероятным можно было бы назвать, что она получила ее в подарок.
— Да? — спрашивает Киви и делает вид, будто пьет из своего бумажного стаканчика, хотя на самом деле только прикасается губами к виски. — С чего бы это?
— Потому что я туда не хожу…
Дерия сделала одну попытку. Но через час сплошного сердцебиения ей пришлось отказаться от работы. Тони внешне был совершенно спокоен, когда она отпросилась из-за головокружения и проблем с сердцем, но его взгляд договорил все, что следовало. Он не относится к тем начальникам, которые увольняют людей накануне Рождества, но Дерия предполагает, что между праздничными днями получит от него письмо и внутри наверняка будет не опоздавшая рождественская открытка.
Киви кивает. Затем пожимает плечами:
— Значит, у тебя были свои причины…
— Я боюсь, — говорит Дерия.
Удивительно, как легко она может это сказать. Ей казалось, что это будет труднее. Но, кроме страха, больше у нее ничего нет — в голове, в сердце, в крови. Она все еще дрожит. «Джек Дэниэлс» должен был ей, собственно говоря, помочь. Она наливает щедрую порцию в свой стаканчик и одним махом выпивает его.
— Это тот тип, который был в моей квартире.
— Твой бывший муж? — Киви подтягивает ноги, охватывает их руками и втягивает голову, словно маленькая черепаха. Ей, наверное, холодно: Дерии видно, что даже щеки покрылись у нее гусиной кожей.
Они не ждут автобуса. Дерия с удовольствием поехала бы вместе с Киви к себе домой, но, видимо, их дружба еще не зашла так далеко. Киви не хочет. Она настаивает на том, что хочет остаться на улице, все равно, как бы холодно и мокро здесь ни было. Дерия сначала подумала, что Киви боится попасться на глаза Якобу. Она явно испытывает страх перед незнакомыми мужчинами. Поэтому Дерия рассказывает, что Якоба нет, что он не отвечает на ее звонки и не читает сообщения. Вот такой он и есть, сидит, наверное, и пишет свой роман и нуждается в повышенной дозе одиночества. Она это понимает, потому что на решающих фазах работы она ведет себя точно так же.