Она наблюдает за тем, как читает полицейский, сначала с ничего не выражающим лицом, лишь слегка прищурив глаза, наверное, ему нужны очки. Он читает еще медленнее, чем говорит. Затем внезапно между бровями образуется вертикальная грубая морщина. Он отводит взгляд от книги и смотрит на Дерию.
— Это действительно звучит не особенно приятно.
— Вот видите! И, по-вашему, это не стоит того, чтобы я тряслась от страха? — она невольно повысила голос. Она должна взять себя в руки. Если Фаст рассердится, она от этого ничего не выиграет.
— Для меня, — говорит полицейский, делая большие паузы между словами, — это больше похоже на угрозу самоубийства.
— Но это не так! — восклицает Дерия. — Вы записали в свои бумаги, что он сделал в последний раз. Спросите ваших коллег. Тут у меня где-то находится протокол и визитная карточка женщины, с которой я разговаривала.
Она идет в коридор и начинает торопливо выдвигать все ящики комода. Куда же она положила те бумаги? Она не может найти визитную карточку, бежит в кухню, роется среди газет, рекламных листков и каких-то картонок. Руки трясутся и с трудом ее слушаются. Она режет палец о бумагу.
— Проклятье! — кричит она и пинает ногой ножку стола. — Где же это дерьмо?
— Фрау Витт, — говорит Хольгер Фаст, который шел вслед за ней и остановился в дверном проеме. — Оставьте. Мы, разумеется, завтра же с утра обсудим это в своей команде.
— Чтобы вы были в курсе — у меня в постели было наполовину сгнившее овечье сердце!
Он не похож на человека, для которого такая информация внове. Дерии кажется, что его это не шокирует.
— Плохо, — говорит он, и в его голосе вполне профессионально звучит оттенок сочувствия.
— А в эти дни еще пришла электронная почта, которая… — которую она стерла и даже удалила из корзины. Вот такая она идиотка.
— Госпожа Витт, — начинает Хольгер Фаст и делает долгую паузу, — скажите мне, пожалуйста, с чего вы взяли, что человек, проникший в вашу квартиру, имел в виду именно эту книгу?
— Как я… — ей приходится сделать глубокий вздох, иначе она взорвется. — Может быть, потому, что я написала эту книгу?
— Вы? — спрашивает он так, словно она сказала что-то неприличное. Его взгляд блуждает по коридору от входа до маленькой кухни. — Вы написали книгу?
— Я и сама не знаю, как это со мной снова случилось, — бормочет она, но поспешно сжимает зубы, чтобы удержать рвущийся наружу сарказм.
— Это напоминает мне о случае, который уже был описан в средствах массовой информации. Речь шла о женщине, которая похитила своего любимого писателя, чтобы заставить его изменить окончание ее любимой книги.
— «Мизери», — говорит она очень тихо, стараясь не закричать на полицейского. — Роман Стивена Кинга. Вы, наверное, видели фильм.
— Да, может быть. Это мы, конечно, тоже должны иметь в виду. Душевнобольной фанатик. — Он бросает вопросительный взгляд на последнюю страницу книги: — Ну что ж, особенно красивым окончание вашей книги тоже не назовешь.
После того как полицейские уходят, Дерия отпускает чувства на свободу: она горько плачет.
— Вы могли бы какое-то время ночевать у кого-нибудь? — спросил ее Хольгер Фаст, прежде чем уйти. — Наверное, вам пока что не следует оставаться одной в квартире. То, что нет следов взлома, к сожалению, заставляет нас подозревать, что у преступника есть ключи.
Она кивает. Хольгер Фаст не имеет ни малейшего понятия, что на самом деле означает его опасение. Если у преступника есть ключ — ключ к новому замку от ее двери, — значит, он вынул ключ из ее кармана или сумки и, сделав копию, снова положил его туда. Совершенно незаметно. Может быть, в кафе или в трамвае. Может быть, и в REWE, хотя у нее там отдельный шкафчик, запирающийся на ключ, но ведь она сама этот шкафчик не раз открывала с помощью обычной заколки для волос.
Тот, кто это сделал, находится совсем близко к ней. Так близко, что она этого даже не замечает.
Когда Хольгер Фаст посоветовал ей не оставаться одной, это прозвучало достаточно разумно. Не успела полиция уехать, как Дерия хватается за телефон. Может быть, придет Солнце, а если нет, она позвонит Якобу.
Главное, что эти чужие люди ушли из ее квартиры. Полицейские смотрели на нее так, словно на лице у нее были гниющие прыщи — наполовину с отвращением, наполовину с сочувствием.
Наверное, разведенная женщина, которую так терроризируют, должна привыкнуть к тому, что на нее так смотрят. Солнце не подходит к телефону, что, очевидно, означает, что она находится у брата. Да, Дерию бы очень удивило, если бы Солнце была дома и не слышала, как к ней приходила полиция. От Солнца ничего не скроешь. Дерия размышляет, не подняться ли ей, чтобы проверить, не написал ли этот сумасшедший что-нибудь на двери Солнца.