— А ты что подумала? — спрашивает Киви. У нее нервный вид, но маска на ее лице меняется. По ней видно, что она отчаялась и находится в одном шаге от нервного срыва.
Дерия чувствует себя так, словно на нее кто-то давит. Одно неправильное слово, и ее подруга сбежит. Значит, нельзя слишком настойчиво расспрашивать ее. Но Киви, расстроенная и доведенная до отчаяния, не дает ей возможности к отступлению.
— Ну скажи, — она пытается спровоцировать Дерию. — Что ты подумала? Ты сказала, что хочешь помочь мне. Но, собственно, тебе лишь хочется во всех деталях узнать, что он со мной делал, не так ли? Неправда?
— Я действительно просто хочу тебе помочь, — возражает Дерия.
Киви останавливается, скрещивает руки на груди и молча смотрит на нее. В уголках рта собралась высохшая слюна, а на ее губах видна свежая кровь. Она снова искусала губы до крови.
— Но ты не помогаешь, ты просто нервируешь меня, допрашиваешь, вот и все.
Возможно, она права. Может быть, Дерия слишком многого требует от нее, а должна просто дать ей больше времени. Но сначала горячего чаю, ванну и постель.
Может быть, она сейчас находится в таком состоянии, что может превратиться в другую личность. Дерия хотела еще спросить Ханну, могут ли люди с раздвоением личности быть опасными, но не смогла преодолеть себя.
Киви громко шмыгает носом:
— Мне просто интересно, что ты сейчас высыплешь из рукава. Конечно, что-то хитрое, что мне не пришло в голову за сотни ночей, полных мечтаний. Ты, кажется… — Киви замолкает, злость моментально уходит, ее голос становится слабым и тихим, как будто ее отключили от источника тока. — Намного умнее, чем я. Ну да. Ты, наверное, такая и есть.
— Глупости, — говорит Дерия.
Возможно, она опытнее, но это приходит с годами. Киви стоит перед ней, дрожащая, охватившая себя руками, словно она вот-вот распадется на части, — сейчас она болезненно напоминает Дерии ее саму, когда ей было восемнадцать.
Она чувствовала себя такой же раненой, обманутой, брошенной и потерянной. Только она тогда не была настолько же решительной.
Киви при любых обстоятельствах должна сделать все лучше. Помочь ей — это единственный шанс, который есть у Дерии, чтобы исправить свои собственные ошибки.
— Мы должны упредить этого поганца, — говорит она. — Убегать и все замалчивать кажется самым простым решением, но, Киви, поверь, тем самым ты лишь откладываешь конец на позднее время. Каждый день, когда ты убегаешь, делает тебя слабее, а его — сильнее.
— Ты ведь даже не знаешь, что это такое.
— Нет, знаю. Я тоже убегала, от правды, от неизбежного. Долгие и долгие годы. Я тоже выбрала якобы простейший путь. До тех пор, пока не стало слишком поздно и осталась только одна возможность. — Она обрывает себя на полуслове. Она сама не понимает своих слов. Но они, кажется, придают Киви мужества.
Хотя она и кричит:
— Но как же?
Но теперь это звучит уже не безнадежно, а как честный вопрос в поисках решения.
— Мы вместе пойдем в полицию. — Она сама удивляется, что такое предложение сделала она. Нельзя сказать, что она настолько уж доверяет полиции.
— Полиция, — как эхо отвечает Киви, ничего не понимая. — Неужели они смогли тебе помочь?
— Нет, но у меня был совершенно другой случай.
— Почему они должны поверить мне?
— А почему бы нет? — Нужно только посмотреть на нее, на этого ребенка, который так и не стал взрослым, а досрочно постаревшим, и сразу же перед глазами возникают самые плохие вещи. — У меня есть номер телефона одной очень хорошей служащей полиции. Мы обратимся к ней, только к ней. Если ты хочешь, мы можем позвонить Ханне. Это — мой психолог. Она настоящий ангел. Ты поговоришь с ней и сможешь сама решить, как далеко ты можешь идти и что ты можешь сказать. Они тебе поверят.
— А если нет? — Голос Киви опять становится резким. Она проводит рукой по своим коротко стриженным волосам, хватается за них, словно хочет вырвать. — Почему они должны мне верить? Почему? Почему не тогда?
Дерия пытается удержать руку Киви, но она вырывает ее.
— Нет, Дерия! Не притрагивайся ко мне. Ты обо мне совершенно ничего не знаешь, ничего не понимаешь… Они никогда нам не поверят.
Нам? Она имеет в виду себя и Дерию или себя, Фею и Лолу?
— Они верят ему! Только ему!
— Это он тебе такое внушил? — спрашивает Дерия и пытается обнять Киви за плечи.
Она хочет ее потрясти, чтобы вся ложь, которую ее отец посеял в девочке, выпала из нее. Но еще больше ей хочется притянуть к себе, чтобы спрятать ее под своим пальто и защитить от холода. Однако Киви не допускает ни одного, ни другого.