Водитель такси смотрит на нее с сожалением:
— Я не хотел подслушивать, женщина, но я не мог поступить по-другому. Что бы ни случилось, это звучит ужасно. Разрешите выразить вам мое соболезнование?
— Спасибо, — отвечает Дерия почти беззвучно.
Водитель указывает подбородком на вход в больницу:
— Вам действительно нужно идти туда? Или, может быть, лучше было бы отвезти вас в другое место?
Она сначала вообще не понимает, что он имеет в виду:
— О. Это. Нет. Нет, я должна посетить здесь кое-кого. Свою подругу, сейчас ей хорошо. Я надеюсь.
Водитель кивает:
— Ну, слава Богу, а кто умер, разрешите спросить?
Дерия смотрит на таксометр, вынимает бумажник из сумки и расплачивается. Из отделения для купюр выпадает скомканный листок бумаги. Она даже не помнит, что положила его туда.
— Никто, — говорит она, расплачивается и выходит из машины. У нее даже не дрожат коленки. Словно ей все равно.
Ей не все равно, она не хочет верить в то, что ей может быть все равно, это должен быть шок.
Она ждет, пока такси отъедет. Начинается дождь. Капельки мелкие, холодные и острые, как иглы, за несколько секунд она уже чувствует колющую боль от каждой такой капельки.
Дерия раскрывает листок бумаги, стараясь прикрыть от дождя. В темноте ей очень трудно понять, что там написано. Следующий уличный фонарь очень далеко. Но она сразу видит, что текст на листке напечатан на пишущей машинке. И она узнает кроткую, робкую букву — маленькую «р». Три строчки содержат невероятно много смысла и одновременно не содержат вообще никакого.
Это был я, Дерия.
Я должен был это сделать, наступила пора.
Якоб.
Глава 29
Дерия находит Киви в амбулатории. В сопровождении толстенькой медсестры Дерия спешит по длинным коридорам в сторону выхода. У Киви на голове повязка, удерживающая компресс у основания волос. Когда она замечает Дерию, ее облегчение не знает границ. С тихим плачем она бросается на шею Дерии и вцепляется в нее. На какой-то момент Дерия не знает, как она должна реагировать. Затем обнимает это маленькое, все еще или уже опять дрожащее тело. Она бросает взгляд на медсестру и вздрагивает. Ей знакомо это лицо. Но откуда?
Медсестра, кажется, тоже испытывает облегчение, увидев Дерию.
— Вы ее подруга? — спрашивает она и упирает руку в широкое бедро. — Пожалуйста, поговорите с ней. Она хочет, несмотря на предупреждения врача, уйти домой. И отказывается назвать нам свою фамилию.
— Извините, — говорит Дерия почти беззвучно.
У нее ничего не укладывается в голове. Так много вопросов сейчас мелькают в ее голове, и все перемешивается. Когда и как Якоб подсунул ей свое признание? Знает ли она вообще фамилию Киви? Откуда он узнал, что ей сегодня станет известно о смерти Роберта? Откуда он узнал, что она найдет этот листок? Кто был тем преследователем, если не Роберт? И кто, черт возьми, — этот вопрос до абсурда больше всего волнует ее — кто такая эта медсестра и почему она кажется ей такой знакомой?
— Я сама знаю только ее прозвище, — извиняющимся тоном говорит Дерия и поворачивается к Киви. — Как ты себя чувствуешь? Что говорят врачи, и почему ты не хочешь остаться на ночь здесь?
Киви смотрит в пол:
— Я не могу переночевать у тебя? У меня просто чуть-чуть болит голова.
— Болит голова, — почти беззвучно повторяет Дерия. — Тебя сбила машина.
Киви саркастически ухмыляется:
— Со мной был мой ангел-хранитель. О’кей, у меня сотрясение мозга. Но тем не менее я уйду отсюда. Если мне нельзя к тебе, тогда…
— Да, о’кей. — Дерия достаточно хорошо знает упрямство Киви, чтобы сразу же согласиться. — Извините, — говорит она, обращаясь к медсестре. — У нее проблемы с чужими людьми.
Медсестра на какой-то момент выглядит так, словно радуется, что избавилась от трудной пациентки, затем прищуривает глаза. Они у нее холодного, нет, ледяного серо-синего цвета.
— Если я ошибаюсь, то вы меня простите, — говорит она. — Но ведь вы… ты ведь Дерия, верно? Дерия Витт?
И тут наконец Дерия вспоминает, откуда она знает эту женщину.
— Кристина Штальман.
Девочка из класса Якоба.
— Да, правильно. — Кристина Штальман, кажется, внезапно очень обрадовалась. — Я теперь ношу фамилию Швайгер, я вышла замуж. Хорошо, что ты меня вспомнила! Вот это да! Раньше у меня на ребрах было на десять килограмм меньше.
«Скорее тридцать, — мысленно исправляет ее Дерия. — Если не больше».
— Зато ты — боже мой! — ты совсем не изменилась. Я прочитала твою книгу, ты знаешь! Вот так я тебя еще раз встретила. — Она всплескивает руками, и вдруг ее лицо внезапно искажается, словно на последних словах она укусила что-то горькое. — Когда мы виделись с тобой в последний раз… — Она обрывает фразу, тем самым вызывая в памяти Дерии воспоминания о том, что она хотела бы забыть.