Обычно Аннабель и Вольфганг не сильно интересовались делами своих сыновей — их собственные дела были гораздо важнее, — за исключением возможности что-нибудь изобразить для окружающих, какие они сердечные, добрые и достойные любви родители. Исчезновение Роберта, скорее всего, очень удачный повод для этого. Дерия может представить в красках, как Аннабель пишет в «Фейсбуке» заявление об исчезновении Роберта и получает удовольствие от своих же исполненных страха фраз в комментариях.
— Я могла бы на один раз после обеда взять их на себя, — говорит Дерия почти всерьез. — Но ни один из них больше не хочет меня видеть.
— Я знаю, от этого они не отступятся, очень сожалею, но там ничего не сделаешь.
— Ничего страшного. — И вообще ничего плохого.
— Но мне хотя бы раз после обеда надо вырваться отсюда, Дерия. Я спрашиваю тебя лишь потому, что знаю, что ты меня понимаешь. Ты можешь взять к себе Феликса? Всего на пару часов?
— Сегодня? Ты же знаешь, что я… — Она обрывает себя на полуслове и начинает с другого конца. — По средам я работаю.
— А ты можешь взять отгул?
Да, ей придется сделать это, если она не хочет заставлять Солнце в одиночку приводить ее квартиру в порядок. Ее подруга уже косится на нее, потому что она разговаривает по телефону, а Солнце в одиночку устраняет хаос.
— Я даже приведу его к тебе домой.
Дерия борется с собой. Было бы мило с ее стороны помочь Надин, и она с удовольствием бы это сделала. К тому же, и это тоже весомый аргумент, она знает, что Феликсу нужно время от времени отдыхать от своих утомительных бабушки и дедушки. Правда, они его балуют, покупают ему все, что он хочет, но, с другой стороны, их надежды, которые они возлагают на него и его поведение, тоже преувеличены, как и их подарки. Но все равно, она не может пустить Феликса в эту разоренную квартиру. Это его испугает. И, в конце концов, она не может исключить, что кто-то другой, а не Роберт несет ответственность за эти случаи. Сию секунду Дерия не испытывает страха, скорее ей просто неприятно все происходящее, но это касается только ее. Сама мысль о том, что кто-то может нанести вред Феликсу, просто невыносима. Даже от такого предположения ее бросает в пот. Она не может сейчас взять его к себе, пока не поймает этого своего преследователя.
— Я очень-очень сожалею, Надин, — говорит она, не зная толком, как это сформулировать. Она не хочет рассказывать своей бывшей родственнице обо всех этих случаях, пока не узнает, что за этим скрывается. — Но сегодня действительно никак не могу.
— Большое спасибо, — холодно отвечает Надин.
— Пожалуйста, не сердись.
— Я тебя понимаю. Феликс туда, Феликс сюда. Но именно тогда, когда у тебя самой есть желание видеть его. Но так быть не должно.
— Что ты имеешь в виду? — И лишь когда Солнце останавливается рядом и вопросительно смотрит на нее, Дерия замечает, насколько, должно быть, у нее встревоженный вид.
— Я имею в виду то, что я, может быть, в следующий раз приведу его к тебе только тогда, когда это будет удобно мне. И если очень не скоро, значит, тебе не повезло.
— Ну не реагируй ты на это так.
— Я тебя один раз прошу помочь мне, потому что здесь такое творится и у нас у всех уже сдают нервы! — Надин почти кричит в трубку. — В конце концов, у нас исчез член семьи и мы почти умираем от беспокойства!
Не имеет смысла говорить ей, что на самом деле делает Роберт, в то время как семья беспокоится о нем. Она все равно ей не поверит. Дерия прикусывает себе язык. Ей срочно нужны доказательства.
— А ты не можешь выкроить несчастных три часа, чтобы понянчиться со своим племянником, потому что твоя важная карьера в качестве кассирши будет под вопросом. — В голосе Надин звучит ирония.
— Да не в этом дело, — бормочет Дерия, хотя знает, что это не имеет смысла.
Ей все равно не придет в голову объяснение, которое могло бы сейчас удовлетворить Надин. Она кажется такой злой и разочарованной, что даже не согласится принять предложение, если Дерия все же передумает.
— Извини, Надин, сегодня это невозможно. Я могу взять к себе Феликса завтра после обеда, в пятницу или в субботу, — когда ты хочешь, но сегодня у меня просто не получится.
Надин долго не отвечает, неужели она положила трубку? Затем она тихим и злым голосом говорит: