Дерии кажется, что дело обстоит иначе, и она подозревает, что Киви это тоже знает. Она ничего не отвечает, и, как и ожидалось, Киви в конце концов добавляет:
— Если он меня выследит сам, тогда я буду в заднице. Очень крепко в заднице.
Она снимает кепку и чешет голову.
— Поэтому ты живешь на улице? Потому, что ты все свое имущество носишь с собой и можешь исчезнуть в любую секунду?
Киви улыбается. Но радостного в этой улыбке нет ничего:
— Мне нужна свобода, чтобы быть в безопасности. Никто не знает моего имени. Для большинства людей я — невидимка. А те несколько человек, которые дают мне имена, выдумывают каждый раз новые, которые я могу оставить с ними, когда ухожу. Если я завтра сяду в поезд, то через несколько часов буду на другом конце страны или даже дальше. И никому, за исключением одного или двух людей, не придет в голову, что я исчезла и вообще что я когда-либо была здесь.
— Это чертовски высокая цена, — решается сделать замечание Дерия. Киви согласно кивает и говорит:
— Да! Да, это так. Но так, как сейчас обстоят дела, это для меня ценно.
И это Дерия может не только признать, но с облегчением понять.
— Ты могла бы сегодня ночью переночевать у меня, — говорит Дерия, когда они выходят из пассажа. У них обеих была бы взаимная выгода — у Киви было бы уютное и теплое место для ночлега, где можно спать, а у нее — общество.
Она немножко боится своей собственной смелости, приглашая в квартиру кого-то, кого так мало знает. Но Киви ей кажется кем-то вроде подруги по страданиям: она тоже все время бежит и скрывается от мужчины-нарциссиста. Их объединяет общая судьба.
Уже заметно похолодало. Киви снова надела кепку на свою колючую прическу «киви» и подняла воротник куртки. Еще в одном она очень похожа на Дерию, поэтому решительно качает головой.
— Нет. Нет, оставь это, — говорит она, и теперь ее голос снова похож на голос сопливой девчонки с улицы. — Я не хочу оставаться в долгу перед тобой.
«Ты не хочешь ни к кому привыкать и ни за какие деньги в мире не хочешь ни с кем дружить, — мысленно поправляет ее Дерия. — Кто может отговорить тебя от этого? И кто может поставить тебе это в вину»?
— Там, позади вокзала, есть общежитие для бездомных женщин, — объясняет Киви. — Там, правда, воруют, но у меня ничего нет, так что я могу очень неплохо устроиться, когда станет холодно.
Дерия успокоилась. По крайней мере в том, что касается Киви. Однако мысль о том, что через полчаса она будет сидеть одна с котом в квартире и прислушиваться к потрескиванию ступенек на лестнице, ей очень и очень не нравится. Ну что ж, если она не собирается насильно похитить Киви, ей придется привыкнуть к этому.
«Да, ничего не поможет, — думает она. — Не могу же я на всю оставшуюся жизнь посадить няньку к себе в спальню».
Они добираются до остановки. Киви, кажется, вместе с Дерией хочет подождать, пока та сядет в трамвай, и Дерия не возражает. Киви не любит, когда ей что-то предписывают, это она уже поняла. Она уже видит свет прожекторов трамвая в конце улицы. И вдруг Киви говорит:
— Если твой бывший муж так похож на моего отца, значит, в квартире был не он.
— Что? — спрашивает Дерия. У нее вдруг начинает чесаться затылок.
— У моего отца не хватило бы терпения сначала прикончить тебя, а потом смыться. Такие люди, как он…
— Нарциссисты, — помогает ей Дерия.
— Да, нарциссисты. Им не нужна такая стратегия. Они считают себя непогрешимыми и именно поэтому непобедимыми. Мой отец тоже, может быть, переворошил бы твою квартиру, но после тут же появился бы, чтобы сыграть роль спасителя. И ему все равно, насколько это выглядело бы неестественно. Потому что если бы ты сделала хоть малейшее замечание, то это была бы твоя вина, потому что ты подлая и ты несправедливо его подозреваешь.
Трамвай останавливается, дверь открывается прямо перед Дерией, но она не заходит в нее. То, что говорит Киви, нагоняет на нее ужас.
— Ты думаешь то же самое, что и моя подруга Солнце? — тихо спрашивает ее Дерия. — Ты думаешь, что это был Якоб?
Двери трамвая закрываются, и он уезжает.
Киви чешет себе затылок, а затем пожимает плечами.
— Я не знаю, — говорит она. — То, что ты рассказала, а прежде всего — надписи губной помадой, — кажется мне больше похожим на поведение женщины. Может быть, это была сама твоя подруга.