— Их было только двое?
— Да.
— А в доме больше никого не было?
— Не знаю, я не заходил, я сидел снаружи, под своим любимым деревом.
— Ты знаешь, что там делали твой отец и Мейпл?
— Нет, но уверен, ей это никак не могло понравиться. Я знаю своего папашу, особенно когда его голос становится как прогорклый сахар.
Джарвис мрачно покачал головой. За прошедшие годы волосы его совсем поседели, как и его усы, и в глазах мальчишки он наверняка казался столетним старцем, хотя, быть может, это его и успокоит, понадеялся он. Во всяком случае, сам он хотел бы успокоиться. Судя по виду мальчика, он знает то, чего ребенок не должен знать про своего родителя.
— И твой отец часто делал это с другими девочками из твоей школы?
— Думаю, да. Я видел, что за нашим домом срезано немало маков.
Шериф едва не подскочил на стуле. Что это за история с маками, о которой говорит мальчишка?
— Почему ты обратил внимание на эти цветы?
— Он дарит маки девочкам, которые приходят в дом, но потом, когда они уходят… у них не очень радостный вид.
Испещренная старческими пятнами рука прижалась ко рту раньше, чем шериф увидел испуганное лицо Джил.
— Если подумать, это очень глупо, — добавил Райли, — потому что мак — такой цветок, который умирает сразу, как только его срезали. Он мог бы выбрать какой-нибудь другой…
— Ты можешь назвать нам имена девочек, которых ты видел? — спросил Джарвис, пытаясь подавить рвавшееся наружу волнение.
— На самом деле я видел всего одну, но уверен, их было больше — из-за срезанных маков. Если мой отец открывает банку с пивом, он никогда не ограничивается одной, — произнес Райли, делая большой глоток холодной содовой.
Джарвис старался сохранять спокойствие, хотя мозг его кипел.
— Значит, ты побежал за помощью, — продолжил он, — потому что знал, что Мейпл в опасности?
— Точно. Я примчался к Стюартам, потому что у них есть телефон, и попросил, чтобы они позвонили методистскому пастору.
— А почему не ко мне в отделение?
— Из-за взгляда моего отца. Вы бы ничего не смогли сделать. Чтобы остановить его, нужен тот, кто служит Богу, а не просто человек со сверкающей бляхой.
Джарвис отодвинул в сторону пробудившуюся гордыню, благо в его возрасте ее осталось не так уж много.
— И потом пастор приехал за тобой к Стюартам? — решил уточнить шериф, желая убедиться, что все записано как надо.
— Да, и мы поехали ко мне. Он велел мне ждать в машине, а сам вошел, но довольно быстро вышел. И пастор, надо вам сказать, был совершенно зеленый. Тогда он и объяснил мне, что отец мертв. А потом вы приехали.
Джарвис наблюдал за мальчиком: когда тот рассказывал о смерти отца, тон его, в сущности, оставался равнодушным, подбородок его был перемазан шоколадом, а пальцы побелели от ледяной бутылки, которую он держал, словно настоящее сокровище.
— Ты совсем не грустишь, Райли? — спросил он тихо.
Мальчик нахмурился, поднял глаза к потолку, задумался, а потом тихо покачал головой.
— Моей маме будет лучше.
Затем взгляд его омрачился, и из глаз внезапно хлынули слезы. Рот мальчика искривился, полный сладкими нитями слюны, и сквозь рыдания он произнес:
— Я вряд ли смогу ему простить то, что он сделал с моим Купером.
Через час ни с чем вернулся Беннет.
— Один парень сказал, что видел, как Джойс Петерсен после полудня уехала с каким-то бородачом, но Пэтси, хозяйка, заявила, что она того парня не знает, скорее всего, он водитель грузовика или какой-нибудь заезжий коммивояжер.
Джарвис кивнул. Джилл заняла мальчика у себя за столом, и пока вроде все шло хорошо, ребенок перестал плакать и увлеченно беседовал с секретаршей.
— Полагаю, ты выяснил номер машины или хотя бы составил ее описание?
Лицо Беннета мгновенно перекосилось.
— Нет, я не подумал.
Джарвис вздохнул. Его помощник как был некомпетентным, так им и остался, хотя все эти годы шериф указывал ему, что надо делать. Джарвис взял телефон и набрал номер Петерсенов. Трубку взяли довольно быстро.
— Алло?
Джарвис узнал серьезный и недоверчивый голос другого своего помощника.
— Дуг, это я. Как там, на ферме?
— Да ничего особенного, шеф, я ищу, но здесь невероятный бардак. Если бы моя жена увидела такое, уверен, у нее бы от ужаса в глазах потемнело.
— Коронер приехал?
— Как раз пока мы с вами разговариваем, они упаковывают труп.