— Примите мои соболезнования, мадам Петерсен, в связи с кончиной вашего мужа.
Глядя перед собой блуждающим взором, она неуверенно кивнула.
— И мне очень жаль, что приходится задавать вам этот вопрос, но я уверен, что вы понимаете… Вы причастны к его смерти?
Глаза глубокого зеленого цвета уставились на старика, и внезапно в них промелькнула искорка жизни.
— Вы спрашиваете, не я ли его убила?
Сложив руки под подбородком, Джарвис кивнул.
— Никогда не хватало смелости, — произнесла она. — Но должна была, уже давно.
— Насколько я понял, ваши отношения были… сложными.
— Я не могу назвать это «отношениями».
— Мадам Петерсен, давайте не будем притворяться, мы оба знаем, чем вы занимаетесь в «Одиноком волке», это ни для кого не секрет. Это муж заставил вас пойти туда?
Покорным жестом она подтвердила его слова.
— Я была уверена, что когда-нибудь окажусь здесь, и меня станут расспрашивать об этом. Я даже удивлена, что вы не арестовали меня раньше.
— Справедливое применение закона заключается в понимании того, когда можно закрыть глаза на нарушение, а когда лимит исчерпан. Йон заставлял вас заниматься проституцией?
— Да.
— И вы понимаете, что это может быть мотивом.
— Понимаю. И могу составить вам целый список причин, по которым я могла убить эту мразь.
— Вы не могли отказаться?
— Йон был собственником, так что поначалу я подумала, что он хочет меня проверить, и отказалась… Но он… он умел получать то, чего хотел. Тогда я поняла, что у него не осталось ни капли любви, что я стала для него всего лишь вещью, как старая тачка, которую невозможно продать, а потому надо под что-нибудь приспособить. Сначала я думала, что умру… но со временем это стало способом убегать с фермы.
— Где вы были сегодня ночью, Джойс?
— Я шла вдоль Северной дороги на Карсон Миллс.
— Всю ночь? — изумился Джарвис.
— Часть ночи.
Шериф наклонился над столом, чтобы быть ближе к той, кого допрашивал.
— Вы хотите сказать, что в ночь, последовавшую за убийством вашего мужа, вы до рассвета шли по дороге без всякой цели?
— Я сказала не совсем так. Я сказала, что шла.
— Но зачем?
— Чтобы не возвращаться. Чтобы поразмыслить.
— О чем?
— О себе. О своей жизни. Я не хотела опять увидеть его. Я была на пределе. Не могла больше терпеть его замечания, его взгляд, его оскорбления и его удары.
— Свидетели в «Одиноком волке» видели, как вы уехали с каким-то мужчиной, кто он?
— Кларк или Кент, я толком не запомнила. Географ или что-то в этом роде. Кажется, он составляет карты дорог, чем-то таким занимается, я подробно не запоминала, слушала его вполуха.
— Это был клиент?
— Да.
— Вы помните, в котором часу вы с ним уехали?
— В начале первого, но не уверена.
Джарвис вновь прокрутил в голове хронологию событий. Согласно словам Мейпл и Райли, Йона Петерсена убили между половиной второго и двумя сорока пятью, когда пастор Алецца и Райли приехали на ферму и обнаружили тело. За это время Джойс и ее сообщник могли спокойно доехать до фермы, убить Йона и уехать так, что их никто не заметил.
— И куда вы отправились?
— Мы поехали на север, но не доезжая до Виолы, он остановился в рощице, чтобы я могла выполнить свою работу.
— А потом?
Широко открытые глаза Джойс напоминали глаза наркомана, погрузившегося в воспоминания о своем последнем сеансе химического блаженства. Моргнув, она с печальным видом вернулась в реальность.
— Я не хотела, чтобы он платил мне. Вместо этого я попросила его потерпеть меня еще немного, увезти меня далеко, подальше от Карсон Миллса.
— И он увез?
— Сначала он немного поломался, говорил, что у него работа, что он не может терять время и везти меня обратно. Но я ему обещала, что не стану просить его отвезти меня назад, что меня можно просто высадить на обочине дороги, и он согласился. Мы ехали, слушали радио, а потом, в Клируотере, он пригласил меня пообедать.
— О чем вы говорили за обедом?
— Я толком не помню. Болтал больше он, я слушала, а ему это нравилось. Помнится, он ругал жену и, кажется, своего начальника.
— А потом?
Она пожала плечами.
— Потом он сказал, что должен задержаться в Клируотере по работе, снял комнату в мотеле, мы все повторили, а потом, когда он заснул, я ушла.