Молодой Хан не сразу оторвался от очередного документа безумной важности и поднял вопросительный взгляд на Сирроу. Ксэ доложил о нападении ара на деревню Туманное и о роли Комохо Гончаров в ее освобождении, а так же о своих опасениях по поводу последующих атак. Нацхи замер на секунду, прежде чем ответил:
– Благодарю. Скажи постовому, чтобы нашел мне Хелен, и будь свободен... И выспись перед миссией, ты еле на ногах стоишь. Что с тобой случилось?
– Бой, господин. Темные.
Когда дверь за ним закрылась, старший сын главы клана Най выпустил из крепко сжатых пальцев ручку и лег на стол. Перед глазами плыли слова разложенных в каком-то сложном порядке приказов в разные деревни. Постепенно веки смыкались, и, на несчастье своего Ханства, он стал засыпать.
Но нежную полудрему нарушил новый стук в дверь. Нацхи чуть встряхнул головой и тут же собрался.
– Да, входите! – отозвался он, убирая за ухо выбившуюся из хвоста черную прядь.
– Вы зачем вызывали? – несколько удивленно спросила Хелен – светловолосая лучница со своим верным маленьким Чили.
Взъерошенный красноватый дракончик недовольно покосился на Хана с плеча хозяйки. Нацхи сделал вид, что не замечает взгляда сердитых глазенок, и обратился к Хелен:
– Побудьте тут вместо меня. Такое сейчас время, что лучше не оставлять это место пустым. У меня важное дело в Туманном. Будут спрашивать – говорите, что ничего не знаете, но можете принять любое сообщение. Договорились?
– А, да, без вопросов, – улыбнулась она, но тот час поправилась: – Ой, в смысле… Есть!
Не успел Нацхи покинуть свой кабинет, как уже услышал звук открывающегося ящика стола. Но он тут же подавил в себе очередной приступ гнева и вышел. Он ожидал этого, поэтому поставил печать чакры Света на ящик, в который ей лезть было нельзя. Все остальное она знала и так, а печать, как он думал, она не взломает. Но даже, когда он заранее предполагал, что ее любопытство возьмет верх и не знал, что она владеет светлой чакрой, ему приходилось бороть в себе эту гневную обиду и не приказывать казнить на месте, а только тихо шепнуть на ухо по возвращении: "Скажи, Хелен, что бы ты сделала со своим учеником, если б узнала, что он рылся в твоих вещах?"
Нацхи был странным человеком, как, впрочем, и все одинокие лидеры. По влечению своих странностей он и отправился в Туманное в одиночку. Другой бы на его месте, возможно, и не обратил внимания на эту захудалую деревню сихэ или, в крайнем случае, послал бы туда своих воинов, но вряд ли много найдется таких, кто на его месте поехал бы туда сам и, к тому же, без сопровождения. А Нацхи сделал именно так и даже нашел этому несколько оправданий, чтобы не вернуться в деревню.
Ему подали его высокого подтянутого красавца-коня, который, несмотря на белоснежный цвет шерсти, имел черную коротко стриженую гриву. Надо сказать, что этот конь был очень похож на своего хозяина. Это выражалось даже внешне – светлая кожа Нацхи шла в такой же контраст с абсолютно черными волосами, всегда собранными в хвост, как грива лошади с ее белой мордой. Цвет спокойных и уверенных глаз у обоих был истинно серым, без всяких примесей голубоватого, желтоватого и зеленоватого. Цвет, чистый до зеркальной прозрачности. Конь был верен ему с самых малых лет – жеребенком его подарили маленькому наследнику Ханства в первый день рождения, чтобы в пять лет он уже мог сесть на него верхом. И вот, спустя почти двадцать лет с момента их первой встречи, они ехали в деревню Туманное; но Нацхи еще не знал, что всех СЛС Джакомо убили ара, оставшиеся в деревне под видом сихэ.
Только подъехав к воротам деревни, можно было понять, что приехал Хан не зря. Трупы ара, воинов Гончаров и Туманного были сложены в одну кучу недалеко от входа и испускали мерзкий смрад. Вместо постового на косяк ворот облокотился грязный ара, лежавший на земле с бутылкой какого-то пойла в руке. Нацхи слез с коня и прошел в деревню. Ара, утонувший в своем пьяном счастье, никак не среагировал на него. Ясно было, что Сирроу или чего-то не знал, или наоборот знал из сплетен слишком много. Был ли тут Комохо Гончаров, мог сказать только он сам.
На крышах погорелых домов сидели такие же пьяные ара, и всем не было никакого дела да пришедшего на их территорию Хана. «Уничтожить!» – возникла у него короткая мысль, которую он тут же привел в исполнение. Достав из ножен, на которых был изображен красно-белый тигр, меч белого металла с красными тигриными же полосами, он вонзил его глубоко в землю и послал по нему светлую чакру. Позади него возник сияющий полупрозрачный образ того самого тигра с ножен – небесного покровителя клана Най. От меча пошел поток Света невероятной силы. Он, словно река в дельте, разбился на несколько хвостов энергии и, подбираясь к ара, вытягивал из каждого душу. Один за другим падали замертво грязные тела.
Деревня замолкла. Не было больше слышно надрывного пьяного смеха и криков разбойников. Расправа была быстрой – вся сотня ара приняла смерть за несколько секунд. Нацхи поднялся и убрал меч обратно за спину. Чуть повернул голову и взглянул на единственного выжившего ара, который лежал в воротах. Его лицо, искаженное ужасом, словно окаменело.
– Вставай! – приказал Хан, – Иди за мной!
Ара не сразу смог оторвать от него взгляд и подняться. Он напряженно смотрел вниз, идя за конем Нацхи и пытаясь осознать возможность всего произошедшего. Только что здесь жила и праздновала победу лихая сотня разбойников, сумевших освободиться из-под гнета Хана, и вдруг... Вдруг их всех больше нет. Их убил тот самый Хан, победа над которым казалась такой легкой.
Оба не проронили ни слова по дороге в деревню Гончары.
– Знакомое место? – спросил Нацхи перед самыми воротами и тут же стал всматриваться в черты лица ара, пытаясь уловить малейшее напряжение.
– Нет, – ответил ара. Он сказал правду.
Они дошли до дворца Комохо. Нацхи слез с коня, но никто даже не подошел, чтобы отвести его в конюшню и накормить, поэтому он оставил его прямо у входа. Это подтверждало достоверность доложенной информации. Зайдя внутрь, он крикнул:
– Есть тут кто?
– А, это ты, ара? – ответил голос Джакомо из кабинета.
Хан и разбойник в недоумении посмотрели друг на друга, потому что это было неожиданностью в равной степени для обоих. Ара был заинтригован таким поведением Комохо и уже пытался представить, какую комедию он собирается ломать перед Ханом и самое главное, зачем. Никто из них, однако, ничего не ответил. Они поднялись по лестнице на второй этаж, и Нацхи открыл дверь его кабинета, так как прекрасно знал классическую планировку подобных дворцов. Комохо, сидя на краю кресла, чистил под стол картошку и совершенно пустыми глазами смотрел на нее. Нацхи был удивлен этой картиной, поэтому помедлил немного, прежде чем сказать:
– Вы Комохо Гончаров?
– Я... – отозвался Рубрус.
– А вы... – Нацхи воздержался от слова «адекватный» и продолжил: – Вы в порядке?
– Меня бросила девушка… – сказал Джакомо, как о конце света.
– Я попрошу вас на некоторое время собраться и быть ко мне внимательным. Вы знаете, кто я?
– Нет... – даже не взглянув на него, ответил Комохо.
Нацхи вздохнул, посмотрел на свой портрет, истыканный найшу, который висел на стене кабинета Комохо, выругался про себя и сказал:
– Меня зовут Нацхи Най.
– А ее зовут Алина...
– Прошу вас, соберитесь, мне нужна ваша помощь! – он все еще не отходил от ара, борясь со своей брезгливостью, – Скажите, это же вы освободили деревню Туманное от ара?
Разбойник не смог сдержать усмешку, а Рубрус печально вздохнул и покивал.
– Я благодарю вас за этот благородный поступок, но, к сожалению, это был обманный маневр. Ваши СЛС уничтожены.
От этих слов Рубрус очнулся от своего тихого безумия и с вопросом посмотрел на Хана.
– Ему известен ход операции, – кивнул Нацхи на ара, – Помогите мне. Только вам известны подробности обстоятельства.
– Когда я пришел в деревню, оставшиеся в живых жители говорили об атаке ара и просили помочь... Ничего связного я от них не дождался…