– Даша! Какой, к черту, ксэ? Почему ты..?
– А ты тоже думаешь, что я не достойна умереть... Ведь ему надо было всего лишь вонзить меч поглубже...
– О чем ты? Что за чушь?!? Зачем тебе... Даша! Скажи, почему ты хочешь этого?!?
– Так проще. Зачем мне этот мир, – сказала она и широко улыбнулась. А в глазах было столько боли, что казалось, эти изумруды сейчас разобьются на мелкие осколки.
– Раньше был нужен, – Макс сжал губы, – Что произошло???
– Раньше... Для меня нет больше этого слова! И не надо! Мне больно! А этот мир зачем-то держит меня! Наверное, чтобы добить.
– Даша!!! Неужели, ты считаешь, что никому не нужна?!! – уже кричал Макс.
– Легче уйти, чем вернуться...
В глазах Макса появилось удивление, которое скоро сменилось растерянной стыдливостью.
– Ты... Ты что, обо мне? – проговорил он.
– Нет, что ты, просто... Кого ты видишь перед собой?
Макс помолчал и закрыл глаза, не выдержав ее взгляда.
– Лучшего друга, – наконец, сказал он.
– Внешность друга, но не душу. Ее уже нет. Нет меня. Я существую только как тело.
– Если ты не скажешь... Если ты не скажешь, что случилось... Я... Даша!!! – он схватил ее за плечи, – Перестань!!! Что произошло???
– Вы... Вы все ушли тогда! Разломали, разбили душу и ушли! Ее нет! Она осталась разбитой где-то далеко! Не со мной!!! – перешла она на сдавленный крик.
Макс напряженно смотрел в землю, ощущая, как его уход из деревни отразился на ее судьбе.
– Прости! Я умоляю, прости!!! – он упал на колени.
– Никто из вас не виноват. Просто мне нужно было исчезнуть еще в семь лет. Навсегда.
– Даша!!! – он схватил ее за ноги, – Как ты можешь это говорить??? Даша!!! Ты не должна! Не должна уходить!!!
– Макс, все хорошо, успокойся. Ты не виноват.
Он снизу с ужасом смотрел на нее, тяжело дыша.
– Ты не должна!!! Ты нужна мне!!! Нет... Нет!!! – он прижался к ее ногам.
– Максим, не надо, прошу! Не делай эту жизнь еще тяжелее.
Посмотрел на нее измученными глазами и сжал ее ладони.
– Даша... – дыхание сбилось. Эта вспышка эмоций вымотала его окончательно, – Не оставляй меня, – прошептал он.
– Нет, Макс. Я не должна была встретиться с тобой, с Игорем и даже... Даже с Тимуром.
– Ты видела Тимура? – уже на выдохе шептал он, пытаясь оставаться в сознании. Руки выпали из ее ладоней.
– Макс!!! – испугалась она.
Капля пота стекала со лба по носу, по щеке... Снял облик Хвоста. Дурь и усталость серьезно расшатали его нервы, и без того некрепкие. Даша открыла небольшую сумку, вынула из нее какую-то салфетку, смочила водой из маленькой бутыли и промокнула ей его лицо, стирая пот и брызги крови. Бессилие и боль в сердце заставляли его с трудом произносить слова:
– Его меч... Он у тебя... Почему?
– Молчи, Макс, – она попыталась дать ему воды.
– Не надо, – выдавил он и поднялся, – Почему его меч у тебя? – повторил он, распрямившись.
– Идея убийства Нацхи принадлежит ему. Он хотел уничтожить клановую систему. Он теперь мой учитель. А я с ним заодно.
– Уничтожить клановую систему? – он провел рукой по лбу, смазав пот, – Твой учитель... Сегодня... Скажи, что я кретин... Этот Кровавый Глаз свел меня с ума... Я только что убил Тимура, – страшно бледный, проговорил он, еле держась на ногах.
– Почему... – на ее глазах проступили слезы, – Этот мир, и правда, хочет добить меня. Нет!.. Тимур… Забери меня... Забери с собой... Забери, – шепотом повторяла Даша.
По его щеке тоже скользнула слеза. Чистая слеза раскаяния. «Я все понял. Тимур умер ради меня... И пытался мне что-то сказать. А я не слушал... Я не смог преодолеть эффект Кровавого Глаза свои слабым началом... Он сумасшедший, если заставил меня убить себя только, чтобы я стал сильнее. Но я... Я тупое ничтожество!» Макс стоял, опустив руки, пустым взглядом проносясь сквозь пространство.
Мешер почувствовала ступор всех трех начал и пустила язык к сердцу Макса. Он тут же очнулся, отбросил маску и наступил на ее длинный язык. Она громко зашипела и сжала чакрой его легкие. Со всей дури своей сжала! Он выгнулся и уже не сдерживал крик.
– Макс! – Даша закрыла лицо руками, сквозь которые проступали кристальные капли, – Пообещай, что не умрешь! Я не смогу, не выдержу! Мне так трудно!
– Обещаю... Я пойду... в Ад... Я верну его... А ты иди в Тапочкино... И, пожалуйста... Не умирай...
Он повернулся в сторону знаменитых помоечек и неуверенно пошел. Даша обняла его со спины и, уткнувшись в черные волосы, сказала:
– Макс, я пойду. Только не отдавай маске душу. Потеряв свою, ты потеряешь и мою тоже!
– Я буду бороться... За нас обоих...
– Знаешь, – она все еще не отпускала его, – Тимуру нравилось, когда я угадывала его мысли.
– Надо было... и мне попробовать угадать... Кровавый Глаз все ломает... Все понятия и... убеждения... Остается только... желание, которое он... внушил... И все равно, через что... придется пройти, чтобы его исполнить.
– Пока мы живы я тоже буду бороться! – сказала Даша, – За тебя и за себя!
***
Нацхи хотел отправить в Тапочкино письмо с просьбой предоставить информации о Тимуре Лучихине, но потом решил, что заявится туда с личным визитом. И не только туда. После такой войны надо бы объехать свое Ханство. На этот раз один он отправляться не собирался.
Втроем они выехали из деревни: Нацхи верхом на белом коне, Хелен на черном жеребце с прекрасными фиолетовыми глазами и Юрий на своем рыжем. На север от деревни ксэ, которая находилась в центре Ханства, было Тапочкино. Туда они и направились в первую очередь.
С первого взгляда в этой деревне нельзя было увидеть следов только что кончившейся войны, тут Комохо постарался. Жаль, он ничего не мог сделать с печалью людей, переживших своих родных. У ворот им отдал честь постовой. Было видно, что деревня живет. Нацхи приятно было смотреть на нее. А как было приятно Юре; он всем сердцем желал поскорее войти в родную деревню.
И вот вошли. Впечатление не менялось, а напротив – усиливалось. Дворец Комохо, хотя и был всего двухэтажным – совсем небольшой, – казался величественным. Комохо лично встретил Нацхи перед своим кабинетом.
– По какому делу к нам, господин Хан? – сказал он, усадив их напротив своего стола.
– У меня для вас важное известие. Ара повержены.
– Неужели! Позвольте, – глава деревни протянул руку Нацхи.
Тот крепко ее пожал и продолжил:
– У вас чудесно сохранилась деревня. Вы не перестаете меня удивлять.
– Это моя святая обязанность – заботиться о своей деревне и о благополучии Ханства.
– Благодарю вас! Но у меня к вам еще одно дело. По поводу Даши… эм… Как ее?
– Да, я понял, Дарья Реттер. Что с ней?
– Она признанна невиновной и скоро вернется в Тапочкино.
– Есть! – кивнул Комохо.
– Отлично, – сказал Най и обратился уже к своим ксэ: – Идем.
– Юрий? – чуть прищурился на одного из них Комохо, узнав своего бывшего воина, – Неужели вы?
– Так точно, – он отдал честь и вышел, очень довольный собой.
Они сразу покинули деревню и отправились на восток от деревни ксэ – в Кошкино. Юрий еще долго оборачивался на родную деревню, и посматривал назад даже, когда она уже скрылась из виду.
Хелен тем временем подвинула коня ближе к Нацхи. Он глубоко задумался о смысле восстания и расслабился под охраной ксэ высших рангов, поэтому не замечал. Она приблизилась еще, так, что этого уже невозможно было не почувствовать. Нацхи неодобрительно посмотрел на нее. Хелен тут же отвела коня чуть в сторону и подыскала оправдание:
– Я просто думаю, нам надо держаться кучнее. Кто их знает, этих ара. Вдруг на вас нападут снова!
– Ага, – несколько растерянно ответил Хан, все еще с легким упреком глядя на ее коня, – Юрий, прикройте нас сзади, пожалуйста!
– Прикрыть? Вы о чем? – не понял ксэ.
– Ну, разве вы не поняли? «Вдруг на нас нападут!» – иронично сказал Нацхи и выехал вперед.
Ближе к ночи они добрались до Кошкино.
***
Благо, что Даша пришла в Тапочкино уже после ухода Нацхи. Кто знает, каких глупостей она могла наделать! Ее пропустили без проблем. В глаза ей сразу бросились две фигуры перед дворцом Комохо: та, что была выше ростом, была явно выше и по своему положению – сам Комохо; светловолосый парень, стоящий рядом, что-то яростно доказывал первому. Когда Даша увидела его, узнала сразу же, а еще вдруг ощутила желание вернуть их светлую дружбу. Она уже сама не знала, что чувствовала к нему – ненавидеть или любить, испытывать боль или радость. И, чтобы покончить с этой неопределенностью, она пошла вперед, к нему.