То, что высказал Вадим Георгиевич впечатлило даже медсестру, что уж обо мне говорить. Куда там лампочку засунули? Они серьезно? Ну и работа у докторов, что ни день, то очередная история. Теперь еще и я с клыком у них появилась…
— Эй, вампиреныш, — хмыкнул напоследок мужчина, подписывая мне несколько бумаг, — смотри, не помогай больше бабушкам. А то видишь, какие все нынче нервные стали…
— Ага, приму к сведению…
И, пройдя по коридору мимо компании довольно подвыпивших подростков, я узрела-таки несчастную таксу в обнимку с хозяином, лежащем на кушетке попой кверху. Медсестры в сестринской старались дико не хохотать, но получалось с трудом, я же чувствовала, что в ближайшие несколько лет и близко ни к одной милой бабушке не подойду. Даже если она слезно будет умолять меня ей помочь!
Не помню, как я ехала домой — перед глазами все словно туманом скрыто. Иногда мне казалось, что сознание куда-то выпадает и тело идет само чисто по инерций, пользуясь мышечной памятью.
Стоило мне зайти в подъезд, как в лифте я встретила соседа… Кажется, это был тот самый мужчина из квартиры сверху…
Как странно от него пахнет… Железом каким-то… И так сразу есть захотелось, кто бы знал… бефштексика бы мне… да с кровушкой…
Клацнув от удовольствия зубами, я тут же прервала все попытки соседа заговорить со мной, вышла из лифта, с трудом открыла дверь квартиры и тут же громогласно упала в кровать не раздеваясь при этом и не снимая обуви.
Плевать. На все плевать! Я спать хочу, а желательно таблетку для амнезии. Р-раз — и все забыла! И нет больше этих странных травмирующих воспоминаний о бабушке с этими чертовыми пакетами и обломанным зубом!
ГЛАВА вторая
— Мамочка, со мной все хорошо! — эти слова я хотела сказать в трубку, когда раздался звонок из родительского дома, но… не судьба…
— Тебя правда старушка покусала? — гнусный смех на том конце провода принадлежал брату. Иногда это исчадье ада бесило меня настолько сильно, что я искренне полагала — его усыновили. Причем аист, принесший сей подарок моей семье был не только пьян, но умудрился по дороге люльку уронить, раз пять, не меньше! — ну ты даешь, сестра… Я знал, что тебе не везет по жизни, но что бы так…
Бесит. Тяжело вздохнув, я медленно потянулась в кровати, вспоминая, что прошлым днем даже раздеться не успела. Став шарить под одеялом ногами, я тут же осознала, что…обуви на моих ногах не было.
Платья, кстати… тоже… Оно висело в шкафу, где и должно было быть. Туфли стояли на полке в коридоре, где им и место. Посуда вся вымыта… Как странно, я забыла закрыть за собой дверь и некто особо добрый решил убрать мою квартиру, заодно и помочь с переодеванием? Ну не могла же я сама во сне все это сделать, или просто уже не помню?
— Эй, Сонька! — раздалось в трубке. Брат активно пытался привлечь мое внимание, но получалось не очень, — родители хотят к тебе приехать, посмотреть, как ты живешь.
— Ой, да ладно, — зевнула я, — мы с тобой прекрасно понимаем, что они просто хотят от тебя подальше сбежать. Ты же у нас такой громогласный, что сил нет. Как дела, кстати? Подтянул английский?
Языки в нашей семье больная тема. Все дело в том, что я родилась с природным талантом к изучению, а вот брату так не повезло, он с английским не дружит от слова совсем. Вообще. Никак! За это родители довольно часто его ругали, поражаясь, насколько разными могут быть дети в одной семье и почему им приходится оплачивать ему репетитора, в то время как я сама со всем справлялась. Сразу понятно, что это не укрепляло нашу с ним братскую/сестринскую любовь. Зато у него хорошо выходило работать с компьютерами и что-то там программировать. Родители в этом ничего не понимали, да и не особо обрадовались, когда его пригласили работать в одну крупную иностранную компанию, браузером которой пользуется полмира. Брат на сей счет не долго возникал, но от работы не отказался, с большим удовольствием переехав жить заграницу. После этого наши с ним отношения немного наладились, я подтягивала его в английском, а он помог родителям купить большую, я бы даже сказала огромную, квартиру. Вот только те все равно припоминали ему репетиторов…
Может, нас обоих усыновили? Я, конечно, люблю маму с папой, но иногда совсем их не понимаю. Брат часто страдал из-за этого, но держал в себе обиду. Став чуть старше внутренняя замкнутость вошла в привычку и вытянуть из него важную информацию становилось все сложней и сложней.
— Ты надолго к родителям? — прошептала я, осознав, что за окном уже далеко не рассвет, а полуденное солнышко. Это сколько же я проспала?