— Я не ведьма, — спокойно ответив, я прошла мимо мужчины, который от нервов взял в зубы сигарету. Он не зажег ее, но постоянно разжевывал, пытаясь снять нервное напряжение. — спокойной ночи, Боул.
— Спокойной…
Мужчина молча смотрел на небо, тяжело вздыхал и вел себя странно. Я пока не могла понять его состояния, но думаю, что мне к нему лезть и не стоит.
Мама с папой спокойно развалились на кровати вместе с Васей и Валерой. Последний как всегда спал на спинке кровати в позе совы и постоянно клевал носом. Неужели так удобно? Свихнуться же можно, при чем во всех смыслах. Изредка странный вампир, застрявший в теле ребенка, дергался, словно от одиночных судорог, но при этом не просыпался.
Василиса с Димой к моему ужасу отправились спать в мою квартиру. Уж что там они устроят даже думать боюсь, но места всем хватит.
Мне любезно предоставили раскладывающееся кресло, а вот Хоул ушел спать через шкаф на диван. Боула оставили на раскладушке, но вампир отказался, пообещав, что ночью покинет нашу обитель, чтобы не вызывать подозрений у Леоны.
С каждым шагом я была все ближе к заветному шкафу.
Кралась незаметно, как могла, боясь спугнуть отца, хотя тот храпел как паровоз, чем совсем не смущал ни маму, ни Валеру, а вот Вася забился под подушку и явно молился кому-то из своих кошачьих богов, прося их о снисхождении.
Аккуратные шаги никого не разбудили, Боул прекрасно видел, куда я иду и в тот момент, когда я шагнула через порог, я четко ощутила волну негодования и ревности.
Кабинет Хоула даже ночью казался ярким и каким-то теплым. В небе сияла луна и вид из панорамных окон будоражил. Несмотря на то, что я все еще находилась в Питере, такой переход все равно пугал и восхищал одновременно.
Хоул не спал. Мужчина сидел в широком мягком кресле, запрокинув ноги на невысокий столик и медленно пил чай, пристально всматриваясь в беззвездное небо.
Я подошла совсем близко, слегка коснулась его плеча, но вампир никак не отреагировал — он уже знал, что я иду, слышал мои шаги.
— Почему ты не спишь? — его голос был мягким, а прикосновение нежным.
— Я волнуюсь, — честно ответила я, присаживаясь на подлокотник. Хоул не смотрел мне в глаза. Не хотел, чтобы я видела…
— Из-за того, что происходит? — шепотом поинтересовался мужчина, вновь отпивая из чашки уже остывший чай. Видимо ему тоже было над чем подумать этой ночью.
— Из-за тебя… — не видела смысла скрывать очевидного. Если даже его простое прикосновение вызывает внутри яркую бурю эмоций, то когда-нибудь это даже слепой заметит.
— Почему? — Хоул не смотрел, не хотел поднимать глаза, да я и не заставляла, — я ведь уже доказал, что не обижу тебя.
— Я не этого боюсь, — мягко коснувшись ладонью его подбородка, я осторожно заставила его повернуть ко мне голову, — а того, что ты поступишь так же, как и многие. То, кем я являюсь… это тебя пугает?
— Немного, но больше пугает нечто иное, — он смотрел мне в глаза и я мигом ощутила вновь вспыхнувшее пламя. Я видела, что его сердце было переполнено теплом, видела его дикое желание поцеловать меня, обнять, прижать к себе как можно крепче, — я боюсь, что ты в конечном итоге исчезнешь, как и многие из твоего вида. Я боюсь, что впереди нас ждет тяжелая жизнь, наполненная сражениями, и что я не смогу дать тебе того, чего ты хочешь.
— Ты не можешь знать, чего я хочу, — тихо прошептала я и не дала Хоулу ответить.
Осторожно, словно боясь спугнуть, я очень аккуратно поцеловала его в уголок губ.
Мужчина замер, закрыв глаза, а потом не выдержал.
Крепкие объятья заставили мое сердце биться чаще, от бесконечных поцелуев кружилась голова и я даже не заметила, как села на Хоула сверху. Всепоглощающее чувство радости и наслаждения, от каждого прикосновения, ощущение сильных мужских рук на талии и горячего дыхание в области ключицы…
— Сонечка, — от шепота моего имени я невольно вздрогнула. Столько слышалось искренней нежности в его звучании, столько радости в глазах вампира…
Я не знала, что нужно говорить в такие моменты, да и нужно ли вообще. Впервые в жизни я испытывала столь сильные чувства к кому-либо и просто не понимала, что с этим делать. Мне не хотелось уходить, не хотелось отпускать Хоула — лишь быть с ним рядом вопреки всему.
Он нежно гладил меня по голове и уже без утайки смотрел прямо в глаза, не отворачиваясь при этом. Еле заметно улыбался, но все же было видно, что он очень сильно устал.
Крепко обняв его, я мигом поцеловала Хоула в щеку и с большим удовольствием свернулась калачиком на его разложенном диване, стоящем в кабинете. И что бы он там не говорил, что это плохая идея — уходить я не хочу.