Меня трясло, все тело ныло. За весь день я не взяла в рот ни крошки, ничего не пила и могла лишь просто завернуться в одеяло среди кучи разбросанных вещей и раскачиваться из стороны в сторону, словно сошедшая с ума. Меня постоянно выключало из реальности, я словно на мгновение засыпала, а потом почему-то оказывалась совсем в другом месте.
Например, в ванной. Я сидела в горячей воде, держа в руках кружу кофе… Кофе? Почему именно кофе? Слегка глотнув этот напиток, меня не стошнило, но… На вкус такая мерзость. Сколько ложек я сюда положила? Да по внешнему виду все десять, причем столовых!
Когда я в следующий раз вновь открыла глаза, то оказалась уже у себя в постели.
Завтра к врачу. По любому завтра к врачу!
— Ма-ам, — протянула я в трубке, сдерживая подступившие слезы, — мам, а брат уже уехал?
— Конечно уехал, ты чего, Сонь? — голос мамы не казался мне сильно удивленным, она привыкла, что мы вечно все забываем и не всегда можем все рассказать, — еще две недели назад уехал…
Две… две недели? Ничего не понимаю…
— Как две недели? Я же пару дней назад с ним разговаривала, — прошептала я, но мама меня видимо не слышала. Она стала задавать вопросы по поводу моего плеча, по поводу врачей, а так же рассказывала о своем сильном волнении из-за нашего с ней вчерашнего разговора. С ее слов я казалась ей очень холодной, без эмоциональной и дико сонной, — мама, со мной что-то происходит…
— Что случилось, милая? Может плечо снова болит? Думаю, тебе нужно опять обратиться к…
Меня трясло, я ходила по квартире из стороны в сторону, нервно дышала и маму почти не слушала. Меня колбасило так, словно совсем недавно я окунулась в прорубь с головой и просидела на дне озерном несколько минут. Голова как-то уж больно чесалась, почему-то давление в теле скакнуло… Я словно вниз головой висела, как в детстве во дворе… Думаю, идея о враче не так нова в моей ситуации.
— Мама, я думаю… — но договорить я не смогла. Все тело окаменело, голос пропал из-за спазма… — мамочка… ма-ам…
— Соня, да что происходит? — она волновалась, и было о чем…
— Мама, — прошептала я тихо-тихо, — я на потолке…
— В смысле? На каком еще потоке?
— На потолке… стою на потолке…
Я стою на потолке вниз головой… разговариваю по телефону… от ужаса трубка выпала и разбилась вдребезги… Я видела свой пол, видела осколки, видела, как те стремительно приближались, а затем последовал дикий удар…
И тишина… Ужасающая, пугающая своей давящей энергией. Та самая тишина, после которой обычно объявляют войну всему миру.
ГЛАВА третья
— Эй, с тобой все в порядке? — немного знакомый голос показался обеспокоенным. Слегка разлепив тяжелые веки, я всматривалась в рассветное утро, а так же наблюдала за тем, как сосед напротив развешивает свои футболки, стоя голым. Какое же у него шикарное тело… Более того — оно просто супер шикарное! Одна сплошная мышечная масса, руки сильные, плечи широкие. Волосы на этот раз были убраны в низкий хвост, глаза не выглядели воспаленными, но сколько в них было… недоумения…
— Нет, — честно призналась я, тяжело вздыхая и нервно глотая таблетки. Поход к врачу успехом не увенчался. Сказать человеку глядя прямо в лицо тот факт, что я ходила по потолку я не смогла — тут либо в дурку увезут, либо на опыты. Оба этих варианта мне не подходили, поэтому, воспользовавшись прошлыми событиями из своей жизни, я добилась того, чтобы мне выписали антидепрессанты, — я упала, сильно упала.
— Я вижу, — сосед указал в область шеи, уха и головы. Да, гематома та еще, прям красочно вышла, загляденье. Яркий пример домашнего насилия. А главное столько подробностей! — что случилось?
— Я упала…
— С луны свалилась?
— Не смешно…
— А я и не смеюсь, — совершенно серьезно заметил мужчина, набросив на себя просторную светлую рубашку. Ох, зря он это сделал, такую красоту грех скрывать, — тебя будто всю ночь в отделении молотили. Они что-то сделали с тобой?
Объяснять было долго, таблетки действовали отменно, мысли в голове больше не путались, но их и не особо много было. Все как в тумане, словно закрылось некой завесой, сквозь которую ничего не видно.
— Ты куда? — сосед докричался до меня раза с пятого.
— В магазин, за кофе, — буркнув, я ушла переодеваться, предусмотрительно занавесив шторы.
Оказалось, что кофе — единственный напиток, который я могла пить. Об этом я долго говорила с доктором, и тот принял странное решение — у меня, если я верно поняла, психическое расстройство, которое связано с тем, что из-за пережитого мое тело отвергает любую еду и воду, за некоторым исключением… И этим исключением оказался кофе, а так же черный хлебушек. Леший его знает, почему именно черный хлеб, но три буханки я уже умяла.