Всё произошло слишком быстро. Взмах руки, и харчевня, дома, скот, люди, опали пеплом. В секунду от пары сотен дворов осталось выжженное поле. Женщины, дети, старики в мгновение лишились жизни.
Меня спас выставленный от страха щит, а последующая за этим ответная атака захлебнулась в огне невиданной мной ранее мощи. От отдачи я свалился наземь, и, теряя сознание, заметил огромную чёрную птицу, взлетевшую в небо.
Нашёл меня разведывательный отряд, возвращавшихся в гарнизон после осмотра границы. Весь в ожогах, в пыли и в золе, с опустошённым резервом — физически восстанавливаться мне пришлось недели три, а душевно… Ещё день назад мне казалось, что я излечился и отпустил, но новорождённое пламя этой лгуньи всколыхнуло прошлое с новой силой.
А глядя на бездыханное и обмякшее тело в моих руках, такое беспомощное сейчас и уязвимое, всматриваясь в спокойное и красивое лицо, подкрадывается подспудное желание защитить, но выжженная деревня упрямо встаёт перед глазами.
— Приходи в себя, ведьма, — отвешиваю ей очередную пощёчину и освежаю в ледяном озере. — Давай. Ты не могла сдохнуть. Не так уж и сильно я тебя придушил.
Лживая сучка выгибается, захлёбывается водой, пытается высвободиться из захвата и растерянно смотрит на меня.
— Господи, да убери от меня свои лапы, пока не убил, — дёргается, цепляется за запястья и с силой отталкивает.
Отпускаю, но она заваливается на бок и снова уходит под воду, судорожно взмахивая рукой. Её платье, насквозь мокрое, путается в ногах, усложняя попытку выбраться. Всё же справившись, Лара выползает на берег и выплёвывает мне в лицо:
— Урод конченный. Чтоб тебя Халк жёстко отпялил.
А дальше я не успеваю ни ответить, ни спросить, что за Халк. Да и не важны становятся препирательства с ней. Ведьма вспыхивает живым факелом и выстраивает вокруг себя гудящую стену.
Секунда, и в мою сторону летит залп огня, перепрыгивая через сооружённый ледяной заслон и играючи жаля укусами пламени. Ощущаю, как дымится проплешинами одежда, как под сгоревшими волосами лопается кожа, как трещит и растрескивается выставленная защита.
Её сила выходит из-под контроля, а моя послушно растекается под ней. И сквозь стену бушующего пламени я вижу закипающую гладь озера, плавящуюся кромку песка, раскалывающиеся от высокой температуры камни. И большую чёрную птицу, камнем падающую с неба, и оставшуюся на месте Лары пустоту.
Глава 19
Ксарк
«И придёт она из другого мира. Та, что сравнится по силе с тобой. Та, что оживит твоё сердце и наполнит его смыслом. Та, что усмирит твоё пламя. Та, что родит великого воина и правителя».
Двадцать два года назад, на этом самом месте, в день моего совершеннолетия огласила пророчество старая ведьма, вглядываясь в чёрное полыхание костра. Кидала в него какие-то только ей ведомые травки, отчего огонь бесновался, ревел и выплёвывал такие же чёрные искры, а в дыме под сводами пещеры танцевал силуэт той, что должна была пересечь грани миров и стать моей суженой.
Тогда я был молод, глуп и самоуверен. Ну зачем мне какая-то чужемирка? Тем более та, что сравнится по силе со мной? Зачем усмирять то, чем щедро наградил меня Варг, когда я просто дышал своим огнём? Глупости.
Когда магические детишки зажигали свечки и стволы деревьев, я уже мог уничтожить целую деревню одним щелчком пальцев. Когда подросшие юнцы выжигали поля, я плавил скалы и строил замки из песка, собирая из него стены и тут же превращая их в стекло. Сейчас я, не моргнув, мог спалить континенты и осушить океан.
Мог, но ни это было моей целью.
Я хотел сделать Пустошь снова живой. Мечтал увидеть, как на её поверхности заколосится зелень, заиграют яркими красками цветы, потянутся к небу кудрявые деревья, наполнятся живительной водой реки и озёра, что вот уже сто лет разрезали равнину потрескавшимися морщинами.
Я хотел, но ни что не вдыхало жизнь в мои земли. Ни магия, ни старая Верея, что ещё помнила, как погибал мой дом, ни стеклянные храмы, где молили Варга снять проклятие. Ничто…
Все эти годы ведьма свято верила в предсказание и каждый день жгла свой проклятый костёр, всматриваясь в дымное видение. А я, будучи амбициозным и высокомерным, сгубил первую любовь.
Лия… Она была похожа на кроткую лань, доверившую свою крошечную жизнь и огромное сердце тому глупцу, что считал себя выше богов. Она любила меня абсолютно, как только умеют любить дети, а я видел в ней своё будущее.
Лия сгорела в первую брачную ночь, отдав всю себя и не оставив продолжения. Мой огонь уничтожил её, посчитав неподходящей парой. На самом пике удовольствия он взбунтовался, вышел из-под контроля, сжигая всё, что дорого мне.