А дальше следует череда событий, способная подвести меня к некрасивому обезглавливанию на плахе. Сначала песок вспахивается стеклянным хребтом до самых ног Ксарка, целясь остриём в величественный пах, потом одежда правителя вспыхивает двухметровым факелом, неся нервные струи серого дыма в лазоревое небо. Но и в завершение нелепого конфуза золотистая кожа красавчика лопается пузырями и становится подкопчёной.
Нездоровый хрип старой ведьмы, женский визг за спиной, удушающая вонь горелого мяса и тупой удар по затылку — последнее, что услышала и почувствовала я в существующей реальности, пока меня не затягивает в темноту.
— Эта дрянь пыталась убить меня, — как из-под толщи воды доносится искривлённый раздражением голос Ксарка. — Ты знаешь, что за покушение на правителя и его семью положена незамедлительная казнь.
— У неё сырой дар, так что намеренным покушением тут не пахнет, — тихо, но настойчиво выговаривает ему Верея, а мой мозг болезненно всасывает каждое слово, тяжко прокручивая механизмом и пытаясь разобрать смысл.
— Намеренные или случайные действия в отношение королевской семьи разницы не имеет. В расчёт берётся сам факт нападения, — рычит Ксарк, а мня накрывает чувством дежавю.
Совсем недавно целостность моей шеи уже была под вопросом из-за королевского лекаря. Наверное, это карма или тёмная аура чужеродного мира. Скорее всего, моей душе здесь не место, поэтому я так часто нахожусь на краю гибели.
— Тогда прошу учитывать, что девчонка твоя будущая жена, — скрипит старуха, шаркая тапками по полу.
— Моя будущая жена не подпалила бы мне зад. Варговы копыта! И я ещё восхищался её силой, когда она сначала покусилась на моё достоинство, а потом опозорила перед подданными. Никакого снисхождения. Только смерть.
— Глупый мальчишка. Из-за своей униженной гордости лишишь нас всех шанса вернуть Варалию? Уничтожишь единственную, кто способен принять тебя и родить наследника?
— В свете последних событий я сильно сомневаюсь, что эта сумасшедшая девица из пророчества. Ошиблась ты, ведьма. Будь она той самой, не навредил бы мне её огонь. Так что казни быть, — громко разбил чего-то правитель. — Либо путём сожжения, либо отсечением головы.
Глава 28
Ториан
— Ненормальная какая-то. Метро, балет, Новосибирск, улица Петухова, — бубнит Седорик, растерянно тиская оттаявшую бороду, с которой в три ручья текут ручьи, присоединяясь к звонкой капели вокруг. — Ты понял хоть одно слово из того бреда, что несла эта малахольная?
— С этим мы разберёмся позже, — окидываю взглядом спящую девицу и поднимаюсь с коленей. — Сейчас важнее вытащить из плена Лару, пока пустынники не навредили ей.
Видимо, что-то сломалось у меня в последнюю нашу стычку, потому что при мыслях о пламенной магички ледяной красавчик внутри плавится от умиления, а возбуждение оттягивает низы. Сбрасываю неконтролируемое желание на длительное воздержание. Давно я не захаживал в гостевой дом и не сбрасывал напряжение. Готов прыгать на всё, что движется и пульсирует теплом.
— Эву куда денем? С такой нестабильностью её нельзя оставлять, — берёт себя в руки Седорик, отойдя от лёгкого шока.
— Берём с собой, — свистом подзываю коня и запрыгиваю в седло. — Натворит ещё чего без контроля. Давай её сюда. Не до приличий сейчас.
Совсем скоро мы покидаем Мёртвый лес и ступает на границу Пустоши. Мигрирующие барханы, подвластные силе ветров, до одурения жарящее солнце, раскаляющее пески, прозрачная синева неба, уходящая перистыми облаками в горизонт.
Чем дальше мы углубляемся в вымершие земли, тем больше поражают изменения пустыни. Ощущение, что ночное ненастье вывернуло её наизнанку, перемешало в маслобойне и небрежно вывалило обратно, оголив острые пики скал, вырыв глубокие ямы между ними, перекроив волны холмов в мелкую рябь равнины.
— Странная растительность в песках, — замечаю застывший всплеск стеклянных брызг ростом с взрослого человека. — Первый раз такое вижу.
Эва вздрагивает от моего голоса и, неразборчиво промямлив чего-то непонятное, поудобнее пристраивается на моей груди. Выброс энергии совсем вымотал девчонку, погрузив её в глубокий сон. Непроизвольно веду носом по растрёпанным волосам и вдыхаю привычный аромат морозного утра, резко контрастирующий с пропёкшейся почвой.
— Во время обучения нас заставляли плавить фигуры из песка в виде таких же фонтанчиков, но они получались корявыми и маленькими, — делится воспоминаниями Сед, с интересом разглядывая поделки неизвестного творца. — А здесь не обошлось без божественного вмешательства. Ни один маг не мог такое сотворить.