И вовремя. Сверху с лавинной мощью стекает огонь, исплавляя стену в замысловатые, искорёженные жаром фигуры. Повезло мне с истеричными девицами. Одна из страха плюётся льдом, другая в азарте сжигает замок. Отличная компания для забега по пустыне. Забрасываю бесчувственную Эву на плечо и поднимаюсь вверх за Ларой.
Как я и предполагал, Ларелия выпустила силу, прилипнув к раскрытому окну. Правда, пол под ней вот-вот стечёт вниз, утягивая за собой беспечную леди.
— Лара! — кричу и одновременно запускаю щупальца, подмораживая женские эмоции. — Ниран пришёл за тобой. Нам надо бежать.
— Ториан, наконец-то ты меня нашёл. Эти чёртовы повелители задолбали меряться письками и перетягивать как призовую лошадь, — всхлипывает, сбрасывает с пальцев остаточные язычки пламени и замечает висящую Эву. — А с ней что? Убили?
— Упала в обморок, — нагло вру и разворачиваюсь к выходу, уверенный, что Ларелия побежит за мной. Уж кто-кто, а она быстро справляется с истерикой. Я хорошо помню её отрешённые глаза, смиряющиеся с действительностью. Гасить эмоции Лара умеет быстро. Достаточно слегка притушить горелку. — Внизу нас ждёт Седорик. Не отставай.
Выскочив на улицу, я в полной мере осознаю весь ужас происходящего. Гладкая ранее часть пустыни, расположенная между противниками, сейчас представляет из себя развороченное стеклянное месиво. Ксарк, в отличие от любого мага Теодории, необузданно силён. Его пламя устрашающе завывает над песками, выжигая даже воздух. Тяжело дышать, двигаться и просто смотреть на чёрные потоки смерти. Больно глазам, обжигающе жжёт кожу, невыносимо сморщиваются и слипаются лёгкие.
— Забирайтесь! — пытается перекричать гул огня Сед, держа под уздцы моего Вихря и поглаживая своего вороного.
Передаю ему Эву, забрасываю в седло Лару и запрыгиваю сам, прижимая к груди девчонку и лупя по бокам коня пятками. Срываемся в противоположную от боя сторону, не жалея лошадей. Без воды и еды в безжизненность опасной Пустоши.
Глава 34
Нескончаемый песок, одуряющее солнце и вибрирующее марево раскалённого воздуха, являющее моему измученному разуму иллюзорные картинки то зелёных островков с водопадами, то кромку малахитовых лесов, обещающую прохладу. На тряску от неровного бега коня уже нет сил обращать внимание. Жажда и прожаренность мучают больше, чем муть от перемешанных в блендере кишок. Позвоночник не ссыпался в панталоны лишь благодаря выносливости молодого организма.
Не кстати вспомнился мой остеохондроз и частое защемление седалищного нерва от любого неловкого движение. Один раз раскорячило в процессе чистки зубов. Нагнулась над раковиной, а разогнулась только после приезда скорой помощи и укола, который молоденький фельдшер делал с завороженным воздыханием, оценив объём мягкого поля для поражения.
— Долго нам ещё? — стонет пришедшая в себя ещё часа два назад девушка.
— Дня два, — отвечает Седорик, подтягивая к себе поближе её сползающее тело. — Придётся добираться до Теодории в обход, чтобы не нарваться на патрули Ксарка или Нирана.
— Тогда дайте хоть воды, — устало вздыхает она, поправляя задравшуюся юбку.
Наши с ней наряды не сильно отличаются. Одинаково грубые, коричневые, плотные и подранные. Только на ней платье трещит от объёмов груди, а моё болтается на костях. Вместо того, чтобы спокойно плести макраме и откармливать Ларелькино тело, я всё время умудряюсь найти на её тощий зад приключения и морю голодом.
— Воды нет. И еды тоже, — раздражённо вытирает пот со лба Ториан. Удивительно, весь такой ледяной и потеет.
— Два дня? — взвивается ещё минуту назад умирающая девчонка. — Вы совсем с ума посходили? Без воды в пустыне мы все окочуримся через сутки. Сборище каких-то доморощенных ролевиков. То ожогового какая-то переодетая ведьма примочками лечит, то огненными шарами кидаются. Полиции на вас не хватает. И тюремного поселения за забором с колючкой.
На мгновение забываю о жажде и о раскалённом солнце. Наша! Родненькая! С Земли! Дурочка. Не поняла ещё о своём попаданстве. Считает, что засунули её на какой-то сумасшедший квест с полным погружением. Представляю, как бедняжка воспримет новость о своей смерти там и воскрешение здесь, совсем в другом мире, отличающемся дикостью, грубостью и зависимостью от мудоковатых мужиков.