— Девушка поедет со мной, — отрезаю, сбрасывая ледяные дротики в песок перед копытами лошадей и демонстрируя неминуемую угрозу. — Обеспечь нас водой и едой, Шохарн. Видишь, леди Ларелия еле в седле сидит. Вот-вот в обморок упадёт.
— Твой конь устал, Ториан. Ему тяжело нести двоих, — не успокаивается канцелярская крыса. Явно в его планы не входит тащить и меня к Нирану.
— Ничего. Справится, — забираю флягу с водой и свёрток с едой. — Пора ехать. Ночью здесь будет холодно.
Перекусываем и утоляем жажду на ходу. Времени на отдых нет. Люди Шохарна взяли нас в кольцо и время от времени кидают напряжённые взгляды. Боятся пропустить внезапную атаку.
— Совсем забыла о твоих ледышках, — доверчиво откидывает мне на плечо голову Лара. — Могли бы растопить, а не мучиться.
— Увы, — млею от её доверительной близости. — Опасно пить такую водичку.
— Вырастут рожки, копытца, и станешь козлёночком, — урчит Лара, расслабляясь и, кажется, борясь со сном.
— Это из твоего мира? — мимолётно прижимаюсь губами к виску.
— Да, сказка, — вяло лопочет. — Что они со мной сделают, Тор? Зачем я Нирану?
— Не волнуйся. Чего бы он не задумал, я ему не позволю, — успокаиваю её. — Верь мне, Жжженя. Никому не дам тебя в обиду.
Глава 37
Дворец Нирана оказывается таким же высокомерным и бахвальным, как и его хозяин. Толстые стены из серого камня, квадратные башни, бойницы по периметру зубчатого парапета, знамёна с буйволом на шпилях. Ров, забор высотой метров шесть ощетинился наточенными кольями. Неприступный для людей и нашпигованный вооружённой охраной.
Внутреннее убранство кричит о роскоши и о непомерной самовлюблённости Нирана. Мебель в искусных вензелях, мрамор пола начищен до зеркального блеска, стены расшиты искрящимися узорами, и везде висят портреты короля в массивных золотых рамах.
Двор разодет в яркие шелка, что мужчины, что женщины. Не могу сдержать улыбку, сравнив придворных с цветочной клумбой. В глазах рябит от красочного разнообразия. Хочется поинтересоваться, кто у них тут такой заковыристый законодатель моды.
— Смотрю, у тебя поднялось настроение, — шепчет Ториан, слегка склоняя голову к моему уху.
Трёхдневный переход до столицы Теодории сблизил нас и зародил хрупкие чувства. Я перестала смотреть на него через призму настороженности и неприятия, он нашёл ответы на свои вопросы и больше не жрал себя подозрительностью, позволив признать под раздражением притяжение.
Всю дорогу Тор расспрашивал о причудах Земли, отвлекая от тоскливых мыслей. И всё это время незаметно касался меня, проявляя интерес и нежность. Я в ответ льнула спиной к нему, демонстрируя ответную заинтересованность. Большего позволить мы себе не могли, находясь под неусыпным контролем инквизиторов.
Но и от таких тайных и невинных касаний моё сердце трепетало, словно у юной де́вицы пятнадцати лет. В животе порхали пресловутые бабочки, пальцы на ногах поджимались, мурашки по коже бегали, как будто взбешённые блохи.
Искушение — вот как одним словом можно было охарактеризовать моё состояние, позволяющее скрасить тревожное ожидание встречи с Нираном. Увы, ничего хорошего я о нём не слышала. Что Карлос, что Седорик, что Ксарк с Тором — все нелестно о нём отзывались.
— Даже боюсь представить, в чём нас встретит правитель этого цветника, — посылаю Ториану улыбку, повисая на его локте и гордо расправляя спину.
Моё простое платье, как и его наряд, больше похожи на грязное тряпьё, снятое с плеча алкогольно-бомжеватого сегмента, но врождённую гордость никто не отменял.
— Ниран более консервативен. Свою любовь к роскоши он проецирует на окружение и обстановку, — накрывает сверху мою ладонь своей, — Постарайся не волноваться и держать себя в руках. Никто не должен видеть мощь твоего дара.
— Думаешь, они не догадываются? — кошусь на Шохарна, бодро шагающего чуть впереди и одновременно сбивающего с себя пыль дорог.
— Подозревать не означает знать, — слегка сжимает мои пальцы Льдышечка и навешивает на лицо маску невозмутимости. Такой покер-фейс оттачивается только годами.
В тронный зал мы заходим с королевской статью. Не скажу, что мне совсем не страшно, но само место встречи навевает надежду. Если бы король собирался казнить, а не миловать, вели бы нас сейчас в подземелье.
— Леди Ларелия, Лорд Ториан, — радушно приветствует нас Ниран, от души улыбаясь. Правда, глаз его радость не касается. Они остаются холодными и злыми. — Наконец-то мы можем познакомиться лично и поговорить.