Скорее всего, это лишь малая часть чудес другого мира, но с въездом в город мы вынуждены сменить интересную тему на обсуждение хозяйственных закупок. Гуляем по торговым лавкам, изображая селян с приграничного района, приехавших за пополнением провизии.
— Слышали, король объявил о торжественном ужине, — делится с нами последними сплетнями хозяин молочной лавки. — Ходят слухи, что на нём он собирается обручиться. А невесту отбил в бою у самого про́клятого Ксарка. Армии Нирана противостояла вся мощь тёмного Варга, но сила буйвола уничтожила приспешников тьмы, атаковав священным светом.
— Обалдеть, — присвистывает Седорик, а мне и сказать нечего.
Глава 39
Нас разводят по разным комнатам, лишив возможности обсудить произошедшее. Ториан бросает на меня обеспокоенный взгляд и обещает навестить за завтраком. Правда, закрывшийся за моей спиной замок и строевой шаг охраны говорят о пустом обещание. Несмотря на разыгранную радость в тронном зале, Ниран чётко даёт понять, что мы здесь пленники, а не гости.
Спасибо, что хоть разместил не в тёмном и сыром подземелье. Вполне приличная гостиная в золоте и в молочном шёлке, за светлой дверью уютная спальня с большой кроватью под полупрозрачным балдахином. За расписной ширмой стульчак с горшком, бадья, наполненная горячей водицей и керамический таз с кувшином. В общем, всё та же сральня, что и везде. Верните меня в цивилизацию с нормальным толчком и с туалетной бумагой.
Пока я осматриваюсь и проверяю удобства, мне приносят поднос с едой и одежду. Служанка раскладывает на кровати ночную сорочку до пят и красивый халат, мерцающий расписными птицами. В шкаф убирает два платья, панталоны, чулки и мягкие лодочки.
— Леди Ларелия, вам помочь принять ванную? — тихо произносит девушка, приседая в книксене.
— Сама справлюсь, — машу рукой, выпроваживая прислугу. — До утра прошу не беспокоить.
Опустив голову, служанка выходит, и за ней сразу щёлкает замок двери. Что ж, ломиться и качать права смысла нет. Сейчас первостепенно смыть с себя грязь, надеть свежую одежду, поесть и лечь спать. Так и действую. Раздеваюсь и выбрасываю замызганные вещи в мусор, с удовольствием смываю с себя грязь, с трепетом влезаю в чистую рубаху, примечая ластящуюся к коже мягкую ткань. Жизнь начинает поигрывать яркими красками.
Запечённая птица просто сводит с ума. После голода и стресса хрустящая корочка с сочным мясом приводят в экстаз. А нежные овощи с пряным соусом продлевают вкусовой оргазм до эйфории. Сама не замечаю, как съедаю всю тушку, мякишем хлеба собираю с тарелки подливу и, ещё не придя во вменяемое состояние, стачиваю кусок пирога, порезанные фрукты, медовые печенюшки и сахарные крендельки.
Сыто поглаживая живот, осматриваю словно разорённый ротой солдат стол и охреневаю. Разве можно столько жрать, Евгеня Пална? — не кстати приходит на память Мохамад Махмудович Аль-Али. Не дай бог задержаться здесь. К телу Ларельки быстро прилипнут лишние сорок килограмм. Доказывай потом, что виновата не Женя.
Терзаясь муками совести, выбираюсь из-за стола и ничком валюсь на кровать, утопая в слишком мягком матрасе. Ортопедия тут явно не в почёте. Поворочавшись и найдя удобное положение, закутываюсь в одеяло и уплываю в темноту.
Правда, заплыв переходит в полёт, слишком сильно напоминая перемещение к Нечто. Драные сгустки тумана подтверждают моё подозрение. Опустившись ногами на твердь, всматриваюсь в кисельную муть пространства.
Хозяин или хозяйка этого мерзкого заведения появляется через несколько секунд, завывая какие-то молебны. Поначалу окутывает страх, но потом я понимаю, что нахожусь во сне, и грозит мне максимум просыпание в кровати.
— Чем обязана? — прерываю монотонный бубнёж, подбочениваясь руками. — Мне, вообще-то, не до ваших загадочных бесед.
— Рот закрой, — рявкает Нечто, и я с испугом понимаю, что мои губы склеились. Все попытки издать хоть звук терпят поражение. — Тебя перенесли не для Нирана. Как ты оказалась у него в замке?!
Я бестолково мычу, не в состояние произнести речь в своё оправдание, и в ужасе смотрю за приближением чёрного месива под капюшоном. Из адовой глубины на меня смотрит обтянутый кожей череп, сверля огненными всполохами из глазниц.
— Этот мир гибнет, — продолжает завывать Нечто, то снижаясь на шёпот, то переходя на резкий крик и сурово тряся рукавами с провалами в черноту. — Магия вырождается, боги потеряли интерес к Оривии, правители женятся на богатстве, забыв об усиление потомства путём брачных уз с избранными. Вот и трусливый теодорийский выродок тянет лапы к чужому, хотя ему уже ничего не поможет.