- Еще нет, милорд. – Значит, сын. Сейчас их внешнее сходство стало очевидным. Интересно, чем она успела ему не угодить. Не считая грязи, конечно. А может, он всегда такой? Впрочем, все равно.
- Что ж, мы это исправим. Рауль, это Белора Вайли, новый некромант этого поместья. Белора, это мой сын, виконт Рауль Эймери.
Девушка осторожно кивнула. Запачкать старика, отнесшегося к ней не в пример приветливее виконта, ей точно не хотелось.
- Счастлив приветствовать вас, Белора Вайли. Смею надеяться, вы развеете тучи, нависшие над этим домом.
Графский сын вполне любезно улыбался, но в голосе его звучала сталь - под стать оттенкам костюма. Счастлив он, как же.
БЕЛОРА ВАЙЛИ, ОНА ЖЕ ЕВА
Глава ВТОРАЯ. УЖИН
ВИКОНТ РАУЛЬ ЭЙМЕРИ
...
В гардеробе Евы было три платья. Темно-серое, что было на ней, черное и глубокого синего цвета. Все три наглухо закрытые, безо всякого намека на декольте и какие-либо украшения вроде кружев или рюшечек. Каким же из оставшихся двух «порадовать» виконта? Пожалуй, темно-синим. Все равно разница небольшая. При скудном свете горящих канделябров этот цвет легко принять за черный.
На свечах здесь явно экономили. И наверное, не только на них. Да и сам замок на первый взгляд казался до недавних пор необитаемым. Это было заметно по толстому слою пыли, поеденным молью гобеленам и коврам и даже по поведению слуг, безмолвными тенями скользящих по полутемным коридорам. Сумрак и печаль – вот как можно было охарактеризовать общую атмосферу замка.
…
Встретив некромантку на верхней площадке лестницы, Рауль разозлился вконец. Он и так был не в самом радужном настроении после нравоучительной беседы с отцом – граф отчитывал его, словно зеленого юнца. Сегодня старик явно задался целью припомнить сыну все, что тот натворил, начиная с самого рождения. Наставлял, как вести дела. В очередной раз посетовал, что он не вечен и смерть его не за горами. Посему на душе было гадко и муторно. А теперь еще и эта! Неужели трудно было внять его словам и надеть на себя что-то более яркое и светлое? В этом демоновом имении и без того глазу не на чем остановиться – все серое и унылое. А сам замок выглядит настолько ветхо, что того и гляди рухнет.
Губы виконта изогнулись в ироничной усмешке.
- Что ж, госпожа Ворона, поздравляю вас. Вам удалось меня удивить. Я полагал, на свете не существует более ужасного платья, чем то, в котором вы приехали. Я ошибся. То, что на вас сейчас, выглядит еще более убого и тоскливо.
Это он еще моего черного не видел, подумала Ева. А вслух промолвила:
- Да, милорд.
Рауль зло скрипнул зубами. Она еще и издевается?!
- Вы не могли бы отвечать более развернуто? От ваших «да, милорд» и «нет, милорд» уже челюсть сводит.
- Да, милорд. Рада была вас удивить. Жаль, что вам не понравилось. Простите, милорд, - ровным тоном проговорила девушка, глядя куда-то мимо виконта.
«В конце концов, некромант не обязан нравиться всем обитателям замка. Некромантов вообще не любят – большинство людей их боится или презирает. Или то и другое вместе. Главное, что со старым графом они, кажется, поладили. А виконт… рано или поздно ему надоест донимать меня своими насмешками, и он наверняка найдет себе более увлекательное занятие».
Так думала Ева, рассеянно скользя взглядом по потрепанному гобелену позади Рауля, изображающему роскошное пиршество каких-то то ли людей, то ли богов. Желудок тут же возмущенно напомнил о себе.
Мужчина пренебрежительно фыркнул и начал спускаться по лестнице, заметно прихрамывая.
«Вот зачем нужна трость! Выходит, он калека. Может, потому и колючий такой…»
Еве даже стало немного стыдно. Она стояла, не решаясь последовать за виконтом, однако затем опомнилась. Заставлять хозяев замка дожидаться ее к ужину было по меньшей мере невежливо.
Трапеза прошла почти в полном молчании, за исключением кратких реплик вроде: «Не сочтите за труд передать мне соль» - «Пожалуйста, милорд», или: «Белора, это блюдо сегодня не удалось, слишком наперчено, не думаю, что вам понравится. Лучше попробуйте того запеченного карася» - «Благодарю вас, милорд», и так далее.
Лишь перед подачей десерта Ивейн Эймери заговорил о другом:
- Ну что же, теперь замок, я думаю, в надежных руках. И я с легким сердцем могу возвращаться домой.
Поймав недоуменный взгляд Евы, граф счел нужным объяснить: