- Мое поместье находится в десяти милях езды отсюда. Это же имение досталось Раулю в наследство от его тетки, графини Чезани. Совсем недавно. Как вы сами, наверное, успели заметить, замок немного запущен, имеется пара-тройка неупокоенных призраков, но, если привести все в порядок… Чем вы и займетесь. Надеюсь, вы с моим сыном найдете общий язык.
- Да, милорд. Завтра же начну тщательный осмотр замка, с вашего на то позволения, милорд. – Новость о том, что дело придётся иметь не со старым графом, а с его заносчивым отпрыском, порядком расстроила Еву, но она старалась не подавать виду.
- С МОЕГО позволения, госпожа некромантка. Этот замок принадлежит мне.
- Конечно, милорд.
- Вот и отлично. Похоже, с выбором некроманта для имения тебе повезло, Рауль, - сказал старший Эймери, медленно вставая из-за стола.
- Похоже, что так, отец. Несмотря на то, что подбирал ее ты, а не я, - небрежно бросил Рауль, поднимаясь вслед за графом.
- Благодарю за оказанную честь, милорды. Постараюсь ее оправдать. – Ева, также выйдя из-за стола, присела в легком реверансе. – Прошу меня простить. Дорога была очень долгой и не самой приятной.
- Уж постарайтесь, - вполголоса съязвил Рауль, мрачно глядя в спину уходящей девушке.
Глава ТРЕТЬЯ. ВОСПОМИНАНИЯ
...Снова тот же кошмар. Белое платье, мраморная лестница, мертвый хозяин, струйка черного дыма над горкой пепла – верное доказательство применения так внезапно проснувшегося некромантского дара.
Ева вздрогнула, широко распахнула свои серые глаза и уставилась в потолок. Заснуть уже не удастся, а до рассвета еще часа два. За прошедшие пять лет она научилась многому. Не только тому, что изучают в школе некромантии. Определять время суток и погоды по цвету неба и и очертаниям облаков. Находить чистый, пригодный для питья источник воды. Быть незаметной, когда это необходимо.
Самым трудным оказалось перестать кричать во сне. Но и это удалось. Соседкам-некроманткам надоело просыпаться от диких воплей новоявленной адептки, и они, основательно порывшись в библиотеке, отыскали заклинание, запирающее сновидения. Сами кошмары никуда не делись, но Ева была рада и такому исходу дела. Почти каждое утро врать что-то в ответ на расспросы о том, что же такого ужасного ей приснилось на этот раз, девушке не хотелось.
За окном тем временем немного посветлело.
«Пора», решила некромантка, и как следует потянувшись, поднялась с постели. Одеваться не спешила, влезть в свое наглухо задраенное платье она еще успеет. Прошлась по комнате. Пару раз плеснула себе в лицо из стоявшего на столе кувшина с водой. Заплела волосы в тугую косу и закрутила ее «баранкой», закрепив заколками на затылке.
Подошла к окну. И тихо ахнула от восхищения. Дождь прекратился, видимо, решив дать передышку себе и людям. Умытые им желто-зеленые поля и луга блистали свежестью и новизной под лучами восходящего солнца. Из окна комнаты четвертого этажа, куда поместили некромантку, окрестности просматривались на многие мили вокруг. Речка, впадающая в небольшое озерцо. Крохотные домики крестьян, разбросанные там и сям в живописном беспорядке. С правой стороны поместье огибал довольно густой лес. Приглядевшись, Ева узнала даже дорогу, по которой приехала сюда вчера – все такую же размытую и грязную. По ней лениво тащилась телега, запряженная осликом.
«Обедневший род? Некоторые совсем не ценят того, что лежит под их ногами. Впрочем, это совсем не мое дело».
- Пора, - проговорила девушка теперь уже вслух, облачаясь в черное платье.
...
- А вы ранняя пташ… - Голос виконта осекся, когда он увидел Еву в полосе света, идущей от окна коридора. – Что это на вас? Быть может, вы и впрямь вдова?
- Нет, милорд.
- Тогда извольте снять эту мерзость, госпожа некромантка. Ненавижу этот траурный цвет, в особенности на женщинах, - резко бросил Рауль.
- У меня нет других платьев, милорд.
- Черт с вами, идемте завтракать, - буркнул он.
- Полагаю, сегодня вы приступите, как выразился мой отец, к своим некромантским обязанностям? – холодно осведомился Рауль, цепляя на вилку кусок яичницы.
- Да, милорд. Непременно.
- Отлично.
До конца завтрака никто из них не произнес более ни слова.
…
Раулю было невыносимо скучно. После шумных столичных развлечений виконту казалось тяжкой пыткой запереть себя в сельской глуши. Однако другого выхода не было – рана, полученная на последней дуэли, слишком хорошо давала о себе знать. Прогуливаться с дурацкой тростью на глазах у любопытной публики он позволить себе не мог. Принимать в своем городском доме, лениво разлегшись в кровати, фальшиво сочувствующих господ, а тем паче слезливых дам - боже сохрани. Любого проявления слабости или трусости виконт не терпел. Ни в себе, ни в ком-то еще. Как и жалости к своей персоне - гнуснейшего унижения нельзя было и выдумать.