Сложись обстоятельства чуть иначе – и эти четверо стали бы злейшими врагами.
Раздражительный и обидчивый Рауль вполне мог вызвать поэта за эпиграмму, которую тот не преминул обнародовать после дуэли виконта Эймери и графа Солер. А если б Эмиль все же убил Рауля, то не было ни эпиграммы, ни последующей дружбы виконта с поэтом. Да и Бриан Моро вряд ли был бы удовлетворен подобным исходом дела…
Но, волею звезд, все случилось именно так, а не иначе.
Эпиграмма на виконта Рауля Эймери
Слишком зелен,
Слишком беден,
Слишком дерзок
И приметен.
И нет-нет мелькнет мыслишка:
Все в нем как-то слишком... слишком.
Глава ШЕСТАЯ. БЕСЕДКА
Обойдя около половины территории замка, Ева почувствовала довольно сильную усталость. Не физическую – к той она давно приспособилась и научилась не замечать. А вот душевное равновесие её пошатнулось, во многом благодаря вынужденному общению с людьми. Возможно, для поддержания порядка в этом обветшавшем поместье их было недостаточно. Но вот ей хватило с лихвой и кухарки с горничными, и дворецкого, и конюхов, и нескольких крестьян, пришедших с каким-то прошением к хозяину замка. Их эмоции казались Еве слишком яркими, слишком… живыми?
После погони за норовящими ускользнуть невнятно шепчущими эманациями духов подобные мысли уже не казались чем-то ненормальным и недопустимым. А уж Ева, гораздо чаще имевшая дело с миром по ту сторону бытия, принимала такое положение вещей как некую данность.
Непросто приходилось с виконтом Эймери. Его реплики ввинчивались в мозг и заставляли придумывать ответ. Это забирало энергию. Одно было хорошо – после сегодняшнего завтрака виконт целый день обретался где-то за пределами замкового двора. Может, он продолжит в том же духе? Скажем, уедет охотиться на недельку-другую, а то и вовсе отправится ко двору? Слабенькая надежда испарилась, едва девушка повернула голову в сторону ворот. Виконт, сидя верхом на лошади, что-то выговаривал стоявшему с низко опущенной головой крестьянину.
Ева тяжело вздохнула. Как быть? Идти обратно к замку, попутно надеясь, что переговоры с крестьянами затянутся достаточно надолго, и она не попадется на глаза хозяину замка? Или скрыться в тени могучих дубов, что росли неподалеку?
Она выбрала второе.
Под сенью одного из деревьев пряталась искусно спрятанная от постороннего глаза беседка: не знаешь - не найдешь. В ней и решила переждать девушка, чтобы не нарваться на очередную колкость.
Хорошее местечко. Внутри оказалось уютно.
Тахта с круглыми подушками, резной деревянный столик со стулом ему под стать, подвесной шкафчик (там, верно, хранились чашки и блюдца). Все эти вещи знавали лучшие времена. Стол был варварски прожжен в нескольких местах, обивка тахты изрядно поистрепалась, да и ковер на полу кое-где истерся до ниток.
И все же. Это место обладало собственной душой. Оно словно призывало: войди, передохни, подумай. А наверху шелестели кронами дубы.
Ева приняла безмолвное приглашение. Ещё раз огляделась, подметила брошенную на тахте книгу. Ею оказался томик стихов. И тут время постаралось. А может, его просто слишком часто брали в руки.
Почитать? Книжка раскрылась на странице с вложенным вместо закладки засушенным цветком.
...
Да грянет ночь.
Черны одежды, как и мысли.
Кто скажет, что коварство – не порок?
Мудрец? Иль балаганный дурачок?
Игрок?
Да грянет ночь.
Еще вчера казалась чуткой,
Отважной, чистой, искренней душой.
Сегодня - обернулася чужой…
Долой.
Да грянет ночь.
Струятся косы, точно змеи,
Змеиный яд сочится с нежных уст.
Он отвратителен на вкус.
Напьюсь.
Да грянет ночь.
Нет рядом женщины – нет горя.
Привычный, предсказуемый расклад.
Те, что без сердца – нынче нарасхват.
Закат.
Да грянет ночь.
Какое диковинное и зловещее стихотворение. Будто ворон прокаркал. Девушка захлопнула книгу с чувством горечи. Очарование временного убежища как-то сразу поблекло, съежилось.
Тихое ржание лошади, ругательство, тяжелые медленные шаги.