Нет ничего удивительно в том, что в таких обстоятельствах даже Богомолов, при всех его самых замечательных человеческих качествах, выйдет из себя.
А плохое настроение у главы компании — это даже хуже, чем своеобразный характер его зама.
Потому что к Смолину так или иначе все привыкли, он у нас тут в роли главного молота.
И когда дверь в приемную открывается и в помещении раздаются шаги, я, уже чуя неладное чувствительным местом, напрягаюсь.
— Доброе утро, — подскакиваю с места, как только Владимир Степанович входит в приемную.
У меня даже кровь от лица, кажется, отливает.
Ну что сказать, мне одного недовольного босса достаточно, второго моя психика не выдержит.
Вообще, Богомолов у нас, наверное, самый уравновешенный в компании. Я даже не помню, чтобы хоть раз видела его вышедшим из себя.
Он всегда предельно спокоен, вежлив и даже весел.
— Привет, Машунь, — я присматриваюсь к нему, — ты чего бледная такая?
— А я… Не выспалась, наверное, — выдаю первое, что на ум приходит.
— Бывает, — кивает.
— А Вячеслава Павловича нет, он после обеда будет.
— Так я и не к нему, — он подходит к столу, выдвигает кресло и садится. — Я к тебе.
— Ко мне? — сажусь, не сводя с него взгляда.
— К тебе, Маш, у меня к тебе просьба будет.
— Слушаю.
— Ты уже в курсе, что у меня форс-мажор?
— Ну я слышала, что Галина Васильевна больничный оформила, с ней все в порядке? — спрашиваю участливо, женщина она хорошая, всегда по-доброму ко мне относилась, даже, когда я пару раз косячила.
— Ну как тебе сказать, поскользнулась, упала, сломала ногу.
— Ой, — прикрываю рот ладонью.
В ее возрасте такие вещи могут привести к трагичным последствиям.
— Ей уже оказали всю необходимую помощь, все хорошо.
— И надолго она выбыла?
— Боюсь, что на совсем, — как-то грустно усмехается Богомолов.
— В каком это смысле, вы же сказали, что с ней все хорошо.
— Увольняться она решила, на пенсию.
— Как на пенсию?
— Вот так, на пенсию, — вздыхает, — замену ей, конечно, подбирают, но пока безрезультатно.
— Простите, но я не очень понимаю…
— Чего я от тебя хочу? — рассмеявшись, озвучивает мой невысказанный вопрос.
— Ну да, — натягиваю неловкую улыбку, ожидая подвоха.
— Мне нужна помощь, временно, пока не подберу подходящего кандидата.
— Погодите, — хмурюсь, — вы хотите, чтобы я Галину Васильевну заменила, что ли?
— Ну не заменить, но побыть на подхвате, недельку-две.
— Но… — я тут же теряюсь, потому что передо мной сейчас сидит главный человек в компании, и пока он вежливо просит, но ведь и приказать может, — но я же не могу, как я Вячеслава Павловича оставлю, я же… — никак не могу выдавить из себя что-то вразумительное.
— Так я и не прошу оставлять, я прошу побыть на подхвате, я просто самостоятельно в таком режиме долго не выдержу. Я не буду тебя сильно нагружать, только по мере необходимости. И это ненадолго.
— А почему я? Я же не единственный секретарь в компании, кого-то же можно…
— Можно, — прерывает меня, — но у тебя доступ выше и ты уже в курсе большинства нюансов, это сильно упрощает мне задачу, у меня нет времени вводить в курс дела человека, с которым я через неделю попрощаюсь, как только найду постоянного кандидата на эту должность. Ну и чего греха таить, если даже у Славки к твоей работе нет претензий, то никого лучше я в такие краткие сроки не найду, а мне по-хорошему нужно уже вчера.
— Владимир Степанович, я…
Пытаюсь сообразить, как бы лучше преподнести отказ.
Дело ведь даже не в дополнительной нагрузке. Нет.
Просто, во-первых, это ответственность, а я не уверена, что готова ее на себя взять, во-вторых, Смолин явно такую вот инициативу не оценит. Наверняка будет скандал. И мне тоже достанется.
— Маш, да выдохни ты уже, у тебя такое выражение лица, словно я тебя казнить приказал. Принуждать я тебя не собираюсь, но ты подумай, ладно? Дополнительная нагрузка, естественно, я финансово компенсирую, бесплатно работать сверхурочно ты не будешь.
— Да дело же не в деньгах, — вот почему он такой хороший?
Мне теперь стыдно, я понимаю, что не обязана соглашаться, но ощущение такое, будто я сейчас его сильно подвожу.
— В общем, ты подумай, скажем, до понедельника, и дай мне знать, со Смолиным я сам договорюсь.
— Хорошо, — киваю, наблюдая, как он встает и, подмигнув мне, уходит.
Вот же не было печали.
Казалось бы, наконец-то наступило полное затишье. Да и с боссом все как будто вернулось на свои места. Он даже улыбаться стал, снова. Как тогда.