— Вариант, что все может быть серьезнее вы не допускаете?
— С двадцатилетней девчонкой? У нее вся жизнь впереди, ей учиться по-хорошему надо, гулять, веселиться. Рано ей еще о чем-то серьезном думать. И уж точно не с кем-то на пятнадцать лет старше. Вы не производите впечатление легкомысленного человека. Не надо, Слав, не ломайте ей жизнь, а по-хорошему, найдите ей замену, пока она не влюбилась, эта работа не для нее, а сама она не уволится.
— Я вас услышал.
Слово я сдержал, почти. Как ни неприятно это признавать, но ее отец был прав, а я просто мудак, не сумевший совладать с собственной похотью. Самому от себя противно было.
Я с трудом себя тогда в руки взял, даже от мысли в ее сторону заставил себя отказаться. Держал ее на расстоянии. Отстранялся все сильнее. Осаживал себя каждый раз, когда начинало сносить крышу. И злился все сильнее, потому что всякий раз себе на горло приходилось наступать.
Чувствовал себя уродом последним, когда на ней срывался и видел, как затухает в ее глазах тот блеск, от которого у меня башню сносило напрочь.
А вот уволить так и не смог, честно собирался, потому что так было бы правильно, и нихрена не смог. Слабину дал. Просто никак не мог себе представить, что ее нет.
Думал пройдет со временем. Сгладится.
Казалось, что вечность себя ломал, все туже закручивая гайки, а два дня назад чуть не сорвался.
И если бы не тот внезапный звонок ее дружка, я даже не знаю, чем бы все закончилось.
И стоит мне только вспомнить о Соколове, внутри все переворачивается. Как представлю себе, что он мог ее касаться, в груди поднимается такая бессильная ярость, что самому страшно становится.
Здоровой частью своего мозга я понимаю, что не имею права ревновать и на претензии тоже не имею права, потому что сам так решил, но ни черта с собой поделать не могу.
По-прежнему кручу в руке мобильник, снова набираю ее номер и она снова сбрасывает.
Клянусь, приеду в офис, и либо придушу ее, либо даже не знаю, что с ней сделаю.
Глава 52
Маша
Покинув жилой комплекс, я вызываю такси и добираюсь до офиса. К счастью, на дорогах нет пробок.
Забегаю в здание, прохожу пост охраны и бегу к лифту.
Вместо того, чтобы вернуться на свое рабочее место, выхожу из лифта, и направляюсь в совершенно противоположную сторону.
И я, конечно, об этом пожалею.
Вхожу в приемную генерального, бросаю беглый взгляд на пустующее место за столом секретаря Богомолова и решительно направляюсь к кабинету. Не давая себе передумать, стучу в дверь и тут же слышу голос Владимира Степановича:
— Войдите, — раздается по ту сторону.
Вдохнув поглубже, вхожу внутрь.
Богомолова застаю за его рабочим столом, говорящим с кем-то по телефону.
Он поднимает руку и выставляет передо мной указательный палец, после чего взглядом указывает на стул.
Я понятливо киваю, подхожу к столу и сажусь напротив. Терпеливо жду, пока он закончит свой разговор и напоминаю себе о необходимости успокоиться, когда он кладет трубку и все свое внимание уделяет мне.
— Доброе утро, — произношу тихо, потому что голос меня подводит, ведь вся моя уверенность, основанная исключительно на злости и обиде, испаряется сразу, как только я вхожу в кабинет Богомолова.
Никогда, слышите, никогда не принимайте решений на основе эмоций, они вам потом аукнутся. Вот как мне сейчас.
В самом деле, не могу же я теперь просто встать и уйти теперь.
— Доброе, — он привычно улыбается, откидываясь в кресле, — ну, Машунь, выкладывай, каким судьбами? — спрашивает довольный, потому что уже наверняка понял причину моего появления.
Я невольно улыбаюсь в ответ. Честное слово, Владимир Степанович, пожалуй, самый приятный и располагающий к себе человек из всех, что я встречала.
Все время моей работы здесь он был ко мне невероятно добр. В принципе, он ко всем добр. Хотя, учитывая, что в замах у него личный цербер, кто-то же должен быть нормальным.
— Ну… — я мнусь, потому что, блин, осознаю последствия.
Вот минуты три назад я не очень их осознавала.
— Ну?
— Вообще я шла к вам, чтобы согласиться на ваше предложение.
— Так, — он кивает, — и что, уже передумала? — мгновенно читает мои мысли.
— Вроде того, я погорячилась, — чувствую себя полной идиоткой.
Владимир Степанович окидывает меня каким-то странным взглядом, потом подается вперед, сложив руки на столе в замок.
— Дай угадаю, Слава накосячил? — догадывается без всяких слов.
Я, естественно, его предположение никак не подтверждаю, впрочем, ему это и не нужно, он и так уже все понял, ведь я же здесь.