Я успеваю лишь сдавленно пискнуть, когда он резко дергает меня к себе и с такой силой вжимает в свою грудь, что у меня на миг сбивается дыхание.
— Никогда так больше не делай, — шипит угрожающе.
— Я… а вы никогда не смейте задавать мне такие вопросы, или я сейчас же уволюсь, ясно вам? У Богомолова как раз место освободилось, и что-то мне подсказывает, что начальник он получше, чем вы.
И вот я снова дразню зверя. Мне бы заткнуться, сделать выводы, но это ведь не про меня. Да? Мне обязательно нужно что-нибудь ляпнуть, потому что с ним у меня молчать не получается, язык какой-то своей жизнью живет.
И когда Смолин, наверное, потеряв остатки терпения, пригвождает меня спиной к холодной двери, я только ахнуть успеваю и пальцами вцепиться в его плечи.
— Что вы…
Он дышит тяжело, прерывисто.
— Нихрена ты никуда не уйдешь, — шепчет мне на ухо, обдавая кожу горячим дыханием и заставляя вздрагивать от каждого сказанного слова.
Меня окутывает запах смеси из алкоголя, сигарет и дорогого парфюма. И я, должно быть, умом тронулась, потому что готова готова вдыхать этот запах снова и снова.
— Ведьма мелкая, что ты со мной делаешь? — он продолжает шептать рядом с ухом.
Я чувствую, как его сухие, чуть шершавые губы касаются моего виска и медленно скользят ниже, вдоль щеки.
У меня какое-то помутнение, не иначе, потому что не может это наяву происходить.
— Сколько еще ты будешь сводить меня с ума?
— Я…
Выдыхаю обессилено, чувствуя его прикосновения, его горячую ладонь на пояснице, что обжигает даже через ткань рубашки, его губы на своей шее. Он шепчет что-то только одному ему понятное.
Все это за гранью реальности, нечто совершенно ненормальное, но я даже не думаю сопротивляться. Закрываю глаза и просто отдаюсь этому временному помутнению, позволяя бесстыдно себя лапать.
Это безумие прекращается так же внезапно, как началось. Он, резко отпустив меня, отходит на шаг и отворачивается. Сбитая с толку, я обескураженно таращусь ему в спину.
— Иди, Маша.
— Но…
— Я сказал иди… Домой.
— Но я не… — обескураженная произошедшим, хлопаю ресницами, готовая разреветься.
— Я сказал, уйди отсюда, Маша.
Глава 55
Я не помню, как выбежала из его кабинета, как на автомате оделась и почти бегом вылетела из офиса. В голове все спуталось в большой клубок, виски пульсировали, в ушах стоял противный гул.
Помню только, как вышла из такси уже у дома, как поднялась на лифте и зашла в квартиру. Как привалилась спиной к стене в прихожей и медленно сползла на пол.
И я даже не знаю, сколько так просидела. Время будто встало.
Перед глазами до сих пор его напряженная спина, а в голове по кругу звучит:
«Я сказал, уйди отсюда, Маша».
И что это вообще было? Как мне теперь это самой себе объяснить? И было ли оно вообще?
Может просто фантазия моя разыгралась на фоне… Чего? Ревности?
Я ведь еще утром своими глазами видела Городецкую в его квартире. Видела, как она трогала его так, будто давно имеет на это полное право. И ее это тянущееся, противное: «Сла-а-ава» — до сих пор звенит в голове.
А потом что? Что было потом, в его кабинете?
Ну не могло же мне это привидеться. Не могла же я сама себе такое придумать. Его прикосновения, его губы у меня на шее, этот хриплый шепот, от которого у меня в буквальном смысле отказало все сопротивление, — это было на самом деле.
Тогда как это вообще понимать?
С трудом заставляю себя подняться и пойти в ванную. Мне нужен душ. Срочно. Горячий, до красной кожи, чтобы хоть немного прийти в себя.
Скидываю одежду, которая, кажется, насквозь пропиталась его запахом, и забираюсь в кабинку. Теплая вода понемногу успокаивает, помогает собрать мысли в кучу и хоть немного унять это бешеное сердцебиение. Беру мочалку, выдавливаю на нее побольше геля и начинаю с остервенением тереть кожу.
И, может, это просто игры разума, но я отчетливо чувствую, как, словно клеймом прожженные, горят места, в которых он меня касался.
Я прислоняюсь спиной к прохладной стенке кабинки и провожу ладонью по животу. Внизу живота сладко тянет.
Господи.
Мамочки! Я что же… Я возбудилась от мысли о его прикосновениях?
Резко прихожу в себя, смываю пену, выхожу из душа. Вытираюсь насухо и заворачиваюсь в свой большой банный халат. Ну как свой, он просто был в этой квартире и принадлежит ее хозяину.
Из ванной иду на кухню. Ставлю чайник, достаю из холодильника сыр, колбасу и маринованные огурцы. Горячий чай с ромашкой и бутерброды — вот что мне сейчас нужно.