— Захотел, — в мое помутненное близостью босса сознание врывается хриплый голос, больше напоминающий мучительный стон.
Я не очень понимаю, что сейчас творится со мной… С ним…
— Как же ты невероятно пахнешь, — шепчет, шумно втягивая воздух, носом скользит по моему виску, а я замираю в его руках, загнанная в ловушку между ним и холодной столешницей.
И к своему стыду осознаю окончательно, что не хочу из этой ловушки выбираться.
— Машка, ведьма ты мелкая, что ты со мной делаешь?
— Я… — чувствуя легкое головокружение, смотрю на него помутненным от этой взглядом, силясь понять, о чем конкретно он меня спрашивает.
Сделав еще один протяжный вдох, он отходит назад, по-прежнему не сводя с меня взгляда.
— Отсюда меня прогнать будет сложнее, — с языка как-то само срывается.
Это во мне, наверное, еще обида говорит, за то, что выставил меня сегодня из кабинета. Да еще каким тоном он это сделал!
И вот сейчас снова, да?
Смолин, вопреки моим нерадужным ожиданиями, улыбается. Почти незаметно, но улыбается.
— Что? — смотрю на него.
Усмехнувшись, он проводит пятерней по волосам.
— Сложнее, — произносит одно единственное слово, потом заносит руку, костяшками пальцев касается моей щеки.
Я прикрываю глаза, ощущая приятное тепло, растекающееся по телу.
— Я поеду, Маш, — он прерывает наше недолгое молчание.
Я не нахожу подходящих слов, чтобы ответить. Внутри бушует буря противоречий, мысли путаются, и очередной стук сердца отдается в висках. Обхватываю руками плечи, опускаю взгляд и почти незаметно киваю.
И где-то на задворках сознания мелькает отблеском мысль остановить… Попросить остаться, но…
Чтобы что?
Глава 56
Две недели спустя
— Это что? — принюхиваясь и морщась, как будто я ему растворимый кофе подсунула, спрашивает Смолин, глядя на меня так, что я чувствую: сейчас рванет.
— В смысле что? Кофе, — озвучиваю очевидное, и его лицо тут же вытягивается, брови взмывают вверх, ноздри раздуваются, щеки наливаются кровью, а дыхание тяжелеет.
Я смотрю на него в упор, силясь понять, что его опять не устраивает и какого черта он решил придраться к кофе, который я ношу ему изо дня в день с самой нашей первой встречи.
Вообще, за две недели он практически довел меня до ручки своми собственническими замашками доморощенного тирана. Всякий раз, стоило мне задержаться у Богомолова хоть на минуту дольше оговоренного времени, у босса начинался приступ рабовладельца. Честное слово, опять как с цепи сорвался.
С одной стороны это даже забавляло, какая-то часть меня, очень маленькая и спрятанная очень глубоко внутри, ликовала и все больше убеждалась в том, что дело в банальной ревности.
Но с другой, я, конечно, эту мысль гнала прочь, отмахивалась и твердила себе, что дело вовсе не в ревности, и нечего придумывать.
Была еще одна хорошая новость. Городецкая, хоть и находилась по-прежнему в офисе, к нам захаживала редко. И что-то мне подсказывало, что дамочку поставили на место.
И этот факт не мог меня не радовать. По такому случаю, я даже готова была стойко терпеть дурное настроение Смолина, ведь он избавился от назойливого присутствия Альбины.
А еще… Еще он с ней не спал, и это его признание по сей день не дает мне покоя.
Он не обязан был оправдываться, не обязан был ничего говорить, но сказал!
— Маша!
— А? Что вы сказали? — его рев мгновенно выдергивает меня из своих мыслей.
— Я спросил, ты меня убить решила? — произносит, теряя терпение, а я все еще не понимаю, что не так.
— Да в чем, собственно, дело? — взмахиваю руками и восклицаю возмущеннно. — Обычный кофе, как всегда, ничего не менялось, — ну бесит, правда, нашел к чему придраться.
— Ничего не менялось говоришь? — он как-то подозрительно понижает голос. — Понюхай.
Демонстративно закатив глаза, скептично настроенная, наклоняюсь к его кружке и, втянув аромат кофе, замираю, перестав дышать.
Мамочки.
До меня наконец доходит весь ужас сложившейся ситуации.
Я ошарашенно смотрю на босса, понимаю, как сильно накосячила.
— Я…
— Как обычно, да? — уточняет босс, тоном насквозь пропитанным ядом.
— Я не знаю, как это произошло, — начинаю лепетать.
Корица. Я умудрилась насыпать в его кофе долбанную корицу.
Добавить единственный продукт, на который у него настолько сильная аллергия, что задохнуться он может просто в считанные секунды.
В ужасе таращусь на Смолина, понимая, как накосячила.
— Вячеслав Павлович, я… я случайно, я видимо перепутала кружки, — я сама до конца не могу поверить в то, что так облажалась.