— Это слабо сказано.
— И тем не менее я здесь, к тому же я вам нравлюсь, — заявляю с улыбкой.
— А ты часом не охренела, девочка? — подается вперед, в лице меняется.
— Да я ж не в том смысле, — закатываю глаза, — и вы для меня староваты, — ой, не туда меня понесло.
Я наконец решаю, что пора бы заткнуться, хорошего понемногу. У Смолина чего доброго лимит терпения исчерпается.
Он некоторое время напряженно молчит и я уже всерьез начинаю думать, что действительно перегнула, как вдруг, вопреки моим не самым радужным ожиданиями, вместо того, чтобы разразиться криком, он прикрывает ладонью глаза и начинает ржать. Именно ржать, по-другому и не скажешь.
Длится его приступ не меньше минуты, он даже краснеет весь.
Успокаивается наконец, вздыхает, поднимает голову и, глядя на меня, произносит:
— Откуда ты, Маша, взялась на мою голову.
Я решаю, что сейчас лучше промолчать и просто неопределенно пожимаю плечами.
— Садись, — указывает кивком на одно из кресел.
Я послушно выполняю приказ.
— Я не шутил, когда говорил, что ты должна быть доступна двадцать четыре на семь, все мое расписание на тебе, в командировки, а они нередкие, ты тоже должна будешь ездить со мной, обязанностей у тебя будет больше, чем у многодетной матери…
— Да-да, я помню, что иногда мне придется привозить вам трусы, — и все-таки не умею я держать язык за зубами.
— И это тоже, — кивает.
Ненадолго в кабинете повисает тишина. Смолин молча меня рассматривает, и во взгляде его я замечаю что-то до боли напоминающее сомнение. Он словно что-то взвешивает в своей голове.
— Что ж, Маша, потом не говори, что я тебя не предупреждал, — вздыхает снова и выдвигает один из ящиков своего стола.
Я слышу бряцание и вскоре на стол падает связка ключей.
— Это что? — спрашиваю, не очень понимая, что происходит.
— Ключи от квартиры.
— Ээээ… Слушайте, у меня хотя бы справка от психиатра есть, а в вашей нормальности я уже всерьез сомневаюсь, сначала карту мне даете, теперь ключи от своей квартиры. А если я, этот, прости Господи, корпоративный шпион?
Смолин вздыхает, одаривает меня снисходительным взглядом, будто я дите неразумное.
— Ты правда думаешь, что тебя бы подпустили ко мне, не проверив вдоль и поперек? Ты же умная девочка, Маша, не разочаровывай меня.
— Офигеть, — выдыхаю.
В принципе, я и сама могла догадаться, что уже проверили.
— А карты и ключи от своей квартиры вы всем помощницам раздавали?
Ну вот зачем я опять его провоцирую?
Он, к счастью, не провоцируется.
— Для тебя исключение сделал, — язвит, но я нутром чувствую, по-доброму.
— Это с чего так много чести?
— А ты не радуйся, раз уж ты хочешь дополнительные двадцать процентов, то и работать придется больше, — ухмыляется пугающе.
И вот на этой ноте я действительно пугаюсь.
Сглатываю, не веря своим ушам.
Он что… Он сейчас мне прямым текстом.
— Расслабься, я пошутил, — наверное, у меня все на лице написано, — это апартаменты, Маша, мои, но жить в них будешь ты.
— Че… чего?
— Того, я же сказал, что работы у тебя будет много, мне нужно, чтобы ты соображала, а для этого надо хотя бы иногда спать, твое нынешнее место жительства не подходит, слишком далеко. И давай договоримся, я терпеть не могу ненужные вопросы. Я говорю, ты делаешь.
— Можно последний? — точно нарываюсь.
— Валяй, — разрешает.
— В чем подвох?
— Подвох?
— Да, подвох.
Несколько секунд он просто сверлит меня взглядом, и наконец произносит:
— Считай, что ты продала мне душу.
И вот вроде шутит, а взгляд серьезный настолько, что у меня по спине мурашки бегут и волосы на загривке встают дыбом.
Глава 9
От внимания Смолина моя реакция, конечно, не ускользает. Я это по блеску в его глазах вижу, и готова поспорить, что этот диалог его, если не забавляет, то определенно вызывает интерес. А мне после слов про проданную душу реально жутко становится.
С сомнением кошусь на связку ключей и шумно втягиваю носом воздух.
— Бери, адрес смской скину.
Можно отказаться, но я этого не делаю. Почему? Наверное, потому что мне чисто по-женски любопытно, и перспектива жить в нормальных условиях меня очень даже привлекает, чего уж.
Так что отказываться от привалившей удачи я не спешу, а насколько все это действительно удача — покажет время. В конце концов, несмотря на странность обстоятельств, на маньяка Смолин не тянет.