— Может и больше, — подхватывает мое настроение.
— Да что ты? — усмехаюсь. — Тогда целуй меня давай.
— Чего?
— Целуй говорю, с начальством не спорят.
С секунду она меня рассматривает, щурится хитро, а после все-таки наклоняется, тянется к моим губами, прикасается осторожно, словно чего-то опасается.
Я почти сразу перехватываю инициативу, зарываюсь пятерней в рыжую копну волос, давлю на затылок и со стоном вторгаюсь в потрясающий ротик, сплетая языки и мысленно представляя, что сделаю с ней, как только ведьмочка свыкнется с мыслью о том, что теперь она моя, вся, целиком и полностью.
Никогда и никого не хотел так, как эту ведьму мелкую. Приворожила меня, малявка задиристая.
— Машка, — довольный, улыбаюсь ей, пальцами перебираю волосы.
— Я есть хочу, — облизывается, глазки смущенно отводит.
Нет, я точно с ней рехнусь.
— Закажем сейчас.
— Нет, — мотает своей рыжей головкой.
— Нет?
— Нет, я картошки хочу, жареной, домашней. У тебя же есть картошка?
— Картошка есть, — смеюсь, не понимая, за какие заслуги мне это чудо досталось.
Картошку ей жареную. Я девственности ее лишил меньше десяти минут назад, а она о картошке.
— Отлично, тогда сначала в душ и…
— Что ты за чудо такое, — усмехаюсь, — а как же полежать? Я только что тебя женщиной сделал.
— Ну я правда проголодалась.
— Ты неподражаема, Маш.
Выпускаю ее из объятий, она тут же пользуется свободой, скатывается с меня и сползает на пол.
Встаю вслед за ней и прежде чем она успевает хоть что-то осознать, подхватываю ее на руки и несу к выходу.
— Ты чего, — она спохватывается уже в коридоре.
— Несу тебя в душ.
— Ты что, ты со мной его будешь принимать? — спрашивает так, словно действительно удивлена.
— Что тебя смущает?
Вношу ее в ванную, включаю свет, подхожу к кабинке и опускаю малявку на кафель.
Отодвигаю перегородку, пропускаю ее вперед, сам забираюсь в кабинку следом. Снова замечаю тень смущения на ее лице. Никогда не думал, что так вставить может от такой простой эмоции на лице одной маленькой рыжей ведьмочки.
Задвинув перегородку, включаю воду, настраиваю температуру и притягиваю малышку к себе, разворачиваю спиной. Дурею от самой возможности ее касаться, сжимать в своих руках хрупкое тельце.
Наклоняюсь, губами прихватываю ушко, кайфуя от ее близости. Она откидывается назад, сама прижимается к моей груди, закрывает глаза, давая мне зеленый свет.
А я вспоминаю, как почти два года назад в этой самой кабинке, балансировал на краю пропасти и проклинал себя за влечение к рыжей бестии, что прочно поселилась у меня в мозгах.
Убираю в сторону волосы, целую тонкую шею, скольжу губами по нежному плечику, понимая, что одного раза мне катастрофически мало. Ее мало. Хочу ее до помутнения рассудка, хочу, чтобы стонала в голос, царапая мои плечи, выкрикивала мое имя.
Черт, ведьмочка, ты же не представляешь даже, что я с тобой сделаю.
Глава 66
Маша
Боже, это же не сон, не галлюцинация. Я ведь на самом деле переспала с боссом.
Сама отдалась, по собственной воле, и вот теперь прислушиваюсь к себе и не нахожу ни капли чувства вины и сожаления.
Только жар, безбожно палящий жар его ладоней.
Закрываю глаза, откидываюсь назад, прижимаясь к его телу и позволяя делать все, что ему сейчас вздумается.
— Еще, — просьба сама слетает с губ, когда горячие ладони сжимают мою грудь, ласкают, запуская тысячи болезненно сладких разрядов по телу.
Не сдержавшись, издаю протяжный стон, откидываю голову, дышу часто, чувствуя себя глупым мотыльком, заживо сгорающим во вспыхнувшем пламени свечи.
Я не успеваю опомниться, как меня резко разворачивают на сто восемьдесят градусов и не давая мне пикнуть даже, Слава с какой-то ненасытной жадностью впивается в мои губы, попутно простонав что-то неприличное.
— Девочка моя, — шепчет, на мгновение оторвавшись от моих губ, — как же я тебя хочу, ведьмочка моя.
У меня все тело мурашками покрывается от этого его “ведьмочка” и “моя”. И да, я отчетливо чувствую, как сильно он меня хочет. Подтверждение очень красноречиво упирается мне в живот, и я только теперь осознаю, что за все это время так и не решилась посмотреть…
Во мне вдруг просыпается какой-то нездоровый азарт. Отстранившись и воспользовавшись недолгой паузой, опускаю взгляд и как завороженная таращусь на вполне себе достоинство, офигевая от факта, что оно совсем недавно побывало во мне, и не очень понимая, как вообще в меня поместилось.